Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

— Давай, Вероника, — подбодрила Эвер и аккуратно подтолкнула меня к стойке выдачи и приема.

За мраморной столешницей трудился, приплясывая на высоком табурете, старый морф в бирюзовой ливрее. Он чихал, сморкался в кружевной платочек, нервно поправлял бархатный берет, сползавший на одно ухо…

Словом, ничего необычного. Среднестатистический банковский морф. Именно к нему я робко приблизилась и кашлянула в кулачок, привлекая внимание.

— Что юная мисс изволит? — прокряхтел приемщик.

— Я бы хотела открыть личный счет на имя Вероники Честер… На мое, — стушевалась я и осторожно выложила именной жезл на стойку. — И арендовать ячейку в самом надежном хранилище банка.

— Нет места надежнее, чем это, — заученно покивал морф и уставил на меня зеленые глаза-блюдца.

Я с недоверием сощурилась. Видела я, как в банк вторглись «сопротивленцы» и свалили охранников в кучу у входа… Впрочем, круглую дверь в хранилище они отворить не смогли.

— Вижу, что ранее вашим счетом управляли официальные опекуны, — заявил морф, сделав лапкой пару пассов над жезлом.

— Родители.

— Однако счет давно не пополнялся, а месяц назад один из распорядителей снял все средства, — служащий почесал мохнатый висок. — Сейчас у вас в «кошельке» один таврос и два кнолля.

Видимо, после побега со свадьбы отец сделал первое, о чем думает любой банкир. Лишил меня средств к существованию.

Самое время вспомнить слова Монис: жизнь бывает очень бедной и голодной, когда никто не кладет денег тебе на счет.

— Теперь мне нужен независимый «кошелек», — просипела я твердо. — А тот можете закрыть, на него пополнений не будет.

— Маг-совершеннолетие достигнуто, мисс Вероника Честер? — уточнил морф. — Тогда никаких проблем, я оформлю вас единственным распорядителем. Вы сразу внесете желаемую сумму, или средства поступят из другого источника?

— Я рассчитываю, что ее внесете вы… То есть банк, — пробормотала я и, порывшись в сумке, выложила на стойку мешочек с реликвиями рода. — Я хочу заложить кое-какие украшения. Фамильные. Им нет цены.

— У всего есть цена, юная леди, — задумчиво прокряхтел морф и вытащил из-под стойки серебряный поднос. Звякнул им у меня перед носом. — И я сообщу ее вам сразу, как только увижу драгоценности.

В серебряном подносе отразились мои перепуганные глаза — две дымно-серые лужицы — и обкусанная нижняя губа. Только теперь я заметила, как трясусь. Как нездорово выгляжу.

Первый шаг к самостоятельности давался трудно. Как стать независимой, сильной, если вздрагиваешь от каждого шороха и шарахаешься от каждой тени? Даже в снах?!

Но это мое наследство, законное. Тетя Мэл не ошиблась, детские вещи стоят немало… Нам с капелькой понадобится каждый таврос, что изволит выплатить банк.

Я выкладывала на поднос драгоценности одну за другой. Глаза морфа все округлялись и округлялись, пока не заняли половину мохнатой морды.

— Вы желаете заложить все?

— Нет. Это семейные реликвии, — я отрицательно мотнула головой. — Я желала бы их сохранить… если получится… А вот это я готова предложить банку.

Поверх фамильных бриллиантов я выложила синий футляр и раскрыла перед служащим. Морф восторженно присвистнул, разглядывая сапфировое колье Раскова.

Совесть не мучила. Алекс месяцами пил и мою кровь, заставляя выплачивать дань за двоих. Доводил меня до обмороков, заставил лучшую подругу за мной шпионить… А что жених вытворял с Монис на супружеской постели!

Его невесте полагается небольшая моральная компенсация.

Или большая… Правда, к чему мелочиться? Грызунки для первых клычков — лишь вершина той кучи товаров, что мне понадобятся.

— И вот это еще, — вслед за колье я достала свадебную «удавку» и серьги-капельки.

— Превосходные изделия. Вы правы, им нет цены… пока. Наш гоблин-оценщик управится за полчаса, — морф кивнул на зеленого коллегу за стойкой. — После экспертизы средства появятся на именном счету. Вы можете подождать в холле, под люстрами справа есть диванчики для дам.

Оценщик подошел к нам, выставил вперед ладони в мягких перчатках, и на них тут же возникла широкая подушка из бирюзового бархата.

— Прошу сюда, — гоблин обошел стойку и чинно кивнул на подстилку. Без табурета он доставал мне до пояса. — И вашу палочку. Оформление независимого счета, оценка изделий и зачисление средств займет не больше двадцати минут.

Я уложила колье, кулон и серьги на подушечку, а в специальное продолговатое углубление сбоку всунула именной жезл. Отвесив уважительный поклон, оценщик удалился за ширму.

— Желаете провести магическую экспертизу остальных изделий? — напомнил о себе морф. — Перед отправкой в хранилище я могу сделать заявку. Тогда вы узнаете, на какую сумму сможете рассчитывать в будущем. Думаю, она будет очень велика.

— Благодарю. Пока не нужно оценки, — улыбнулась морфу максимально учтиво. — Просто сделайте опись и положите в хранилище.

Отец не учил меня осторожному обращению с деньгами. Ни к чему «ценному вложению» разбираться в ценных вложениях. Однако быть дочерью банкира — это что-то да значит.

В мешочке были не все драгоценности, присланные матерью. Половина осталась в чемодане под продавленной кроватью имения Освортов. Все-таки класть все яйца в одно гнездо… Тут даже хмурый Арри меня бы отговорил.

В последний момент из кучки сокровищ я выудила помолвочное кольцо и сунула в нагрудный кармашек. Закладывать колючий талисман — слишком низко, а хранить рядом с фамильными реликвиями — неприятно… Нужно вернуть его Раскову и навсегда оборвать черную нить.

Серебряный поднос исчез под стойкой, и я с удовлетворенным вздохом расправила плечи. Вот так. Я делаю новое вложение… в себя. В свое будущее. Оно должно окупиться.

— Доступ в ячейку только для вас?

— Для меня и для Мелиссы Осворт, вот ее данные, — ответила я и протянула бланк с отпечатком тетиной ауры и росчерком именного жезла. — Запишите и запечатайте магией распоряжение. Если со мной что-то случится, госпожа Осворт становится полноправной хозяйкой содержимого маг-ячейки. А если с ней что-то… То все переходит к ее супругу Ромулу Осворту и ее дочери Софи Макферсон.

— Вы очень предусмотрительны. Обычно юные леди не думают о будущем и живут одним днем, — прокряхтел старик-морф, отчаянно линяя на глянцевый пол.

С моей короткой, упрямой памятью я буквально жила одним днем. Временами — одним часом.

— Мой отец вращался в финансовых кругах, — пояснила я, с тревогой поглядывая на верхние этажи, укрытые защитные экранами. — Он умел… умел предусмотреть все. У него всегда был запасной план.

Только не на случай собственной смерти…

Внутренности кольнуло странным чувством. Будто еловая иголка засела под кожей, ввинтилась в кости.

Зачем отцу понадобился снежноягодник? А черная вода? К чему очищающая эссенция и страстоцвет для вкуса? Папа планировал употреблять «грязную кровь» существ? Или готовил иное снадобье?