Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

— Простите, а кто… — я прильнула грудью к стойке и низко склонилась. — Кто сейчас руководит банком?

— Граф Ланге, мисс, — чинно ответил морф. — Желаете увидеть его? Обычно таких ценных вкладчиков он встречает лично, я могу послать наверх сообщение.

Я нервно замотала головой. Граф Ланге управляет банком? В посмертии? И как же он передает распоряжения с той стороны?

— Как это г-граф? К-какой еще граф? — болезненный хрип из меня выходил туго, толчками.

Я старательно терла виски, чувствуя, что вот-вот рухну на пол. Или орошу красивый мраморный глянец сытным завтраком.

— Граф Эмиль Ланге, младший. Ему помогает многоуважаемый совет попечителей, — степенно объяснил морф.

От каждого кивка мохнатой головы вокруг служащего облаком разлеталась шерсть. Весенняя линька во всей красе.

— На этот счет у прежнего владельца были очень четкие инструкции, — добавил морф. — Вот как у вас, разумная мисс.

Комок собственной шерсти попал бедняге в рот, и он самозабвенно расчихался.

— Так вы… апчхи… желаете увидеть управляющего? — зеленые морфьи глаза заслезились от нескончаемого чиха. — Я могу… могу… Апчхи! Граф Эмиль экскурсию проведет. П-по… ч-чх-хи! По нашим надежным хранилищам… Чтобы вы убедились, что ценности в самых… кх-х… лапах.

— Благодарю. Я там уже б-была, — пробормотала, остервенело мотая головой.

Кошмар наяву. Эмиль за банковской стойкой, Эмиль в папином кресле, Эмиль управляющий… Брат, верно идущий по стопам нашего папеньки.

Повиснув на локте Эвер, я позволила перетащить себя в зону ожидания. Полчаса как-нибудь перетерплю, а потом мы сразу же уберемся из дурного места.

Посетителей в этот час в банке было прилично. Свободными оказались только два места на самом дальнем диванчике. Неудобной спинкой тот примыкал к ширме, отделяющей крыло полукровок от главной залы.

Пучки голубых лент свисали с люстр, точно шелковый дождь. Символы мира и дружбы между разными видами… Как нелепо они смотрелись в банке.

Следы нападения давно затерли. Щедрые порции бытовой магии привели в порядок выбитые окна, обшарпанные стены, дыру в дверях… Даже царапин от когтей в полу не осталось. Разбитые экраны восстановили, только в одном месте — там, откуда выпала Эвер, — зияла дыра, и виднелся лифт.

Напротив нас блестела сложными механизмами круглая сейфовая дверь. Оттуда выбегал отец с отрядом элитных бойцов, туда утащили Эзру Грифф. Здесь пленили Эрика, когда он пришел за разводом… Засунули в клетку, раненого и голодного.

Все это случилось в прошлом, когда отец был жив. Он руководил кошмаром. Он был причиной безумств.

Минул целый месяц с папиной смерти. Я знала, что в хранилище нет клеток с пленными существами. Что голосистые индусы спешно покинули насест, и запах карри испарился из коридоров. Что следователь Шо тщательно проверил все кабинеты, архивы, векселя и расписки… Все бумаги, которых касалась рука отца. И банк — это просто банк.

И все равно казалось странным, неправильным сидеть здесь на диванчике. Дышать душным банковским воздухом, ожидать, когда подойдет гоблин и с поклоном вернет мой жезл.

Это сейчас мы «ценные вкладчики», важные гостьи. А недавно в центре вон того мраморного узора неподвижно лежала Эвер, и с ее губ на камни тянулась струйка бесценной крови.

— Полчаса — и уходим, — сдавленно прошипела вампирша. Было заметно, что она храбрится.

Пытаясь отвлечься, она достала из плаща деревянную подвеску для колыбели, украшенную крупными бусинами ярко-алого цвета и багровыми перышками.

— Вот… я купила себе и тебе. Вампиры первым видят именно красный, — пояснила она, всовывая деревянный обруч мне в руку. — Можно подвесить над кроваткой. Малышам очень нравится.

С растерянной улыбкой я приняла подарок, намотала кроваво-красную ленту на палец, потрепала бусинку с пером.

— Мы ведь пока не знаем, какой породы капелька…

— Брось, Вероника. Все мы знаем, — фыркнула Эвер и облизнула губы. — Если вампир пробуждается после трехсот лет эмоциональной спячки, если открывает сердце… Его суть в этот миг очень сильна. Такая любовь дается Судьбой, чтобы продолжить род. Наш род. Наш… вид. Это ребенок Эрика — во всех шурховых смыслах.

Обхватив плечи руками, я качнулась на диване и откинулась на жесткую спинку. Потряхивало от мысли, что все всё знают… Вообще все и вообще всё. И про обстоятельства, в которых случился «ребенок Эрика», — тоже.

Богиня-судьба… ребенок!

Ну как, как это все пережить?

К нам подошел старик-морф и с виноватой улыбкой сообщил, что экспертиза затянулась. Вещи оказались дороже и исторически значимее, чем оценщик мог вообразить, и пришлось собрать целую коллегию гоблинов.

Нам с Эвер предложили воду со льдом, графин охлажденного чая и поднос с крекерами и орешками. Отказываться не стали: в ранний час в банке было душновато.

— Я заметила, что тебя тянет на мясо с кровью. Это пройдет, не бойся, — промычала Эвер, опустошая стакан с водой. — Дед Артемиус рассказывал, что наша с Эриком мать мучилась жаждой обе беременности… Потом отпускало. Она тоже была из ваших.

— Смертной? Но как же это возможно? — от удивления я выронила на пол печенье, так и не откусив. — То есть… А вы родные друг другу?

Эрик ведь намного старше сестры. Не на пару десятков лет… На пару сотен!

— Родные. С одной матерью и одним отцом, — ухмыльнулась Эвер. — Любви свойственно ломать преграды, Вероника. Наша мать прожила очень долгую жизнь… А наш отец был способен и в двести лет продолжать род. Так появилась я. Странно, что Эрик об этом забыл. Двести, триста… Какая разница, если сердце молодо?

За ширмой послышался гулкий топот, словно там промаршировало стадо хеккаров. Мы вздрогнули, осмотрелись нервно… Но грохот уже стих.

— И все-таки. Даже Анна Николаевна говорила, что это невозможно, чтобы в таком возрасте…

— Дети случаются не от возраста, а от любви, Вероника, — Эвер выгнула бровь в неопознанном, ехидном намеке. — Просто чем старше вампир, тем труднее ему полюбить искренне. Видимо, рядом с тобой Эрик «омолодился», стряхнул пыль с окаменелого сердца.

— Да почему вы решили, что у этого упыря ко мне настоящие чувства?

Разве любовь это — похитить, обезволить, память забрать? Приступ хищного собственничества, вампирского эгоизма… Что угодно, только не любовь!

— А по-другому у нас не бывает, — хмыкнула она и пожала острыми плечиками. — Все так просто, так прозрачно… У вас родится дитя. Значит, имела место любовь. Элементарная математика без примеси скучной философии.

— У многих рождаются дети, — поспорила я. — Даже в договорных браках, у людей, что смотреть друг на друга без ненависти не могут.

Мои отец с матерью как-то умудрились стать родителями. Трижды!

— У вампиров