Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

иначе. Дети рождаются редко, у двухсотлетних — почти никогда. Но я уже сказала, дело не в возрасте, — вздохнула госпожа Кесслер. — Когда вампир живет веками, когда он одинок и терпит лишения, когда видит много горя и предательства… Он черствеет, грубеет, становится похож на бесчувственное холодное изваяние. В нем засыпает способность любить, и пробудить ее обратно порой невозможно. Со мной… со мной такое почти случилось. И довольно рано, мне было чуть за семьдесят.

— Но вы встретили Фридриха?

— Очень вовремя. Я закрылась от боли, забилась в скорлупу, но Фрид успел меня отогреть, — призналась Эвер и осторожно коснулась пальцами своего живота. — Случилось чудо. Но я относительно молода, а вот то, что Эрик смог… Этот чурбан бесстыдный… Я сберегу тебя для него, Вероника. Обещаю.

Вампирша погладила мою щеку тыльной стороной ладони.

— Брат всегда меня защищал, даже от себя самой… Теперь, видимо, моя очередь.

Брат. Какое важное слово, какое нужное.

Пространство главной банковской залы было наполнено гулкими возгласами, эхом поставленных печатей, шагами стражи у входа. Щелкали замки, искрили именные жезлы, шуршала бумага. Морфы с хлопками перемещались по недрам хранилища, лязгал металл затворов.

Я напрягала уши, пытаясь в шуме расслышать голос Эмиля. Будто бы, заимев внутри клыкастую капельку, я вместе с вампирскими генами получила и острый слух. Словно могла теперь услышать, как брат елозит в большом кресле в папином кабинете. Как щелкает кнопкой лифта, как дает распоряжения подчиненным…

За ширмой снова прошагали — человек пять или шесть. Кто-то тонко вскрикнул и затих. Уши Эвер дернулись, на лицо наполз сумрак.

— Нам надо уходить, Вероника. Быстрее, — она подскочила, закинула сумку на плечо и, обогнув столик с напитками, быстро потянула меня к выходу.

— Мой жезл…

— К троллям. Жизнь ценнее, — прошипела Эвер.

В ее напряженных ореховых глазах клубилась алая дымка, выдавая пробуждение хищной сути. Губы подергивались от рвущегося наружу оскала.

— Что происходит? — я задохнулась паникой и крепче прижала сумку к ребрам.

— Я слышала только «облава», «массовый рейд», «весь город», «голубое знамя чистоты» и «мини-оракулы», Вероника, но все слова мне решительно не понравились. Что вместе, что по отдельности, — шептала она, быстро перебирая ногами в направлении двухстворчатых дверей. — Как выйдем, беги сразу к общественному телепорту и проси ближайшего мага тебя переместить. Скажи, что потеряла жезл в столичной суматохе. Я найду волчицу…

Банковский холл ощущался бесконечным. Мы бежали быстро, но к цели приближались преступно медленно. Цоканье каблуков отбивалось эхом от гладких мраморных стен и устремлялось вверх, к высоким «храмовым» сводам.

— Мне одной уйти? — дышала я Эвер в затылок. — А как же вы с Софи?!

— Не спорь. Сказала же, я ее найду. Я дала обещание.

До выхода оставалось несколько шагов. Массивные двери, обмотанные голубыми лентами мира, приглашали наружу, к свободе.

Как вдруг они с треском распахнулись, впустив в банк пятерых стражей. У каждого на лацкане был повязан бантик из тонкого голубого шелка.

Люстра над головой мигнула… и погасла. В банке воцарилась полутьма, на витражные окна словно тень легла. Или охранный купол.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул кто-то прямо у моего уха, и двери с треском захлопнулись. — Достаньте маг-идентификации. Клыки не обнажать. Досмотр оракулами на предмет половинной крови!

— По какому праву? — фыркнула Эвер, закрывая меня плечом.

— Именем ассоциации почетных горожан… и в рамках новых законов Верховного Совета… — цедил рослый загорелый маг, выдвигаясь вперед. — С сегодняшнего дня все полукровки, не выплатившие в срок добровольный взнос, будут включены в особый список «пониженной репутации». Мы уполномочены взять взносы силой… Если потребуется.

Казалось, сгустившийся между нами воздух освещают его белые зубы. На самом деле свечение шло от небольшого шара-оракула, закованного в серебряную подставку. В глубине стеклянной сферы клубился голубой дым.

— Меня зовут Эвер Валенвайд, — прошипела вампирша, нервно подпрыгивая на каблучках. — И мой род древнее вашего. С идентификацией и репутацией все в порядке. Дитя зарегистрировано, брак узаконен, кровь я сдавала. Поэтому я требую, чтобы вы отошли с прохода. Иначе я окажу сопротивление!

— Не окажете, — осклабился белозубый и быстро оттеснил леди-вампиршу в крыло полукровок. — Ва-а-аленвайд… Это имя в нашем списке есть.

Я пятилась туда же, неотрывно глядя на кулачки вампирши. Заостренные красные когти поблескивали. Пальцы разжимались, сжимались, вздрагивали… Будто леди Эвер готовилась к смертельной схватке. Секунда — и будет прыжок. Прямо к цели, прямо к загорелой шее. И страж эту встречу не переживет.

Как вдруг ее кисти обмякли, расслабились. Повисли вдоль тела безвольными лентами, словно кто-то отключил в хищнице желание убивать.

— Ублюдки, — прошипела Эвер, спотыкаясь на каблуках.

За ширмой прошмыгнул морф, что подавал нам напитки. Он торопливо укатывал тележку с угощениями и старался на нас не глядеть.

Гипнотического напева я не слышала, значит, они что-то подмешали в воду или в печенье… Иначе зачем бы Эвер пошатывалась и запиналась?

Она приваливалась плечом к стене, терла взмокший висок и шипела, шипела… Слова превращались в обиженное бульканье, язык ее заплетался.

Наконец два стража подхватили вампиршу под локти, а третий жестко смял ее пальцы и приложил к оракулу. Эвер дернулась, но вырваться не смогла.

Страж прочитал ауру, достал из кармана голубую ленточку с серебряной биркой и закрепил на бледном запястье.

— Вы что творите? — возмущенно прошептала я, затравленным взором выискивая выход из бесконечного коридора.

С одной стороны двери шурховых кабинетов, с другой — плотная, бесконечная ширма. Там, за ней — погрузившийся во тьму главный банковский зал. И испуганно перешептывающиеся гости, что вот-вот подвергнутся неприятному досмотру.

— Это леди Эвер, она преподает в Санкт-Петербургской академии! — сообщила я стражам. Приблизилась к одурманенной вампирше, похлопала по карманам плаща. — Какая-то ошибка. У нее все законно, она делала взнос. Приходила сюда, терпела ваши измывательства, чуть не погибла…

Да где же ее идентификация? По нынешним временам все, и маги, и полукровки, таскали карточки при себе. Кроме разве что студентов академий, чьи документы передавались ректорам и прикреплялись к досье.

«Сохраняйте спокойствие! — вещал кто-то с той стороны ширмы, магически усиливая голос. — Рядовой рейд, теперь они будут часто проходить в Эстер-Хазе. Если вы чистой крови, вам ничего не грозит. Если половинчатой — пройдите тест на оракуле и подтвердите свою репутацию. Предъявите документы. Не оказывайте сопротивления, иначе…»

— Что вы творите? Сегодня священный День магического единства! — прохрипела я, захлебываясь паникой. Вытерла вспотевшие ладони об юбку, сжала ткань в кулаках. — Ни одно существо не смеет нападать на другое…

— Сегодня иной праздник, — сообщил главарь, подергивая кончик голубого банта на мундире. — Решением Верховного совета теперь это — священный День магической чистоты. И