Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Нас привели в прохладное место и сложили на каменном полу кучкой живых, но сильно потрепанных «ингредиентов». Люди вдалеке перешептывались, звенели монеты, в возгласах сочилось одобрение… Стражи заработали приличную сумму, добыв аж четырех «носительниц».

Так они нас назвали — носительницами.

Я долго не могла понять, что же мы «носим» столь ценное, что за нас отдали по мешочку голден-хазов каждому, а после скрепили сделку клятвой неразглашения. Лишь когда оказалась в одинокой комнатушке на жеваном матрасике (от каменного пола меня отделяли четыре сантиметра слипшейся ткани)… Лишь тогда поняла.

Все, кого в День единства забрали из Эстер-Хаза, носили детей. В наших утробах росли и крепли маленькие мутировавшие капельки.

Эвер и Софи пленили неслучайно. За ними охотились, беременных полукровок искали по давно составленным спискам! Как глупо, как непредусмотрительно было регистрировать детей в папином банке.

Я слышала, как переговариваются надзиратели. Позвякивая четками и разнося по подземелью запах индийских пряностей, один из магов сообщил другому:

«Пузатые самые ценные. Никого в это крыло больше не подселяй, клетки проверяй раз в час. Одна пыхтит так, что вот-вот разродится».

«У нас за сегодня еще два дриада и один вервольф, клетки на нижнем уровне уже ломятся… — бухтел второй. — А тут сам погляди, какой простор. Потеснятся».

«Сказал же: сюда больше никого. Только эти семеро, за каждой особый догляд. Приказ босса. Остальных тащи к златоперой или к мелким тварям. Исполняй!»

Семеро. Нас, запертых в недрах пыльной скалы, было семеро. И каждая ждала малыша-полукровку.

* * *

Кто-то плеснул холодной водой мне в лицо, и я мигом прозрела. Дурнота спала, сознание включилось.

Стирая мокроту с щек, я присела на продавленном матрасике и огляделась. «Водоноса» уже след простыл. Рядом с лежанкой стояло ведро для личных нужд, поднос с кувшином холодного чая, глиняная чашка и блюдце с оранжевой похлебкой, воняющей карри.

Первое время я возмущенно сопела, ныла обиженно на Судьбу, прижимаясь щекой к холодному камню. Какая-то ошибка, ошибка… Отпустите меня! Я не зверь, я не должна сидеть в клетке!

А потом перестала. Вспомнила слова Мелиссы, что теперь я часть их клыкастого сопротивления. Что во мне действительно бурлит вампирская кровь и зарождается полукровая суть. Новая маленькая жизнь.

Выходит, никакой ошибки. Эмиль прав: я больше не Ланге, не аристократка, не первокровка… Я выбрала сторону. Несмотря на «чистое» происхождение, я ношу в себе кровь древнего существа.

Сама Судьба подтвердила мой выбор. Общество магов-аристократов отторгло Веронику Честер и усадило в клетку вместе с другими существами. Так тому и быть.

Над головой нависал неровный потолок, с боков давили стены из той же желтой окаменелой породы… Келья, выдолбленная прямо в скале. В спину дуло, позади имелось несколько узких смотровых щелей. Может, предыдущий пленник выскреб «окна», а может, раны в скале появились естественным образом…

Внизу плескалось, нарываясь на камни, море. Шумное и пахучее.

Там, где в стенах образовались дыры, свободные участки заплел могучий древесный корень. Белесый, старый, он ажурной нитью намотался на камни и укрыл пол волнистым ковром. Восстал тонкими змеевидными прутьями на проходе, не давая пленнице сбежать. Тюрьма, сотканная самой природой.

— Это баньян. Слуховое древо, — мрачно пояснили за стенкой, и я опознала голос Эвер. — Все подземелья Университета кишат его «отпрысками», точно венами и артериями. Воздушные корни разносят сплетни, как кровеносные сосуды.

— Мы в Индии?

Я уже сама догадалась — по запахам, жаре, четкам и тряске общественного телепорта. Но подтверждение было нелишним.

— В гостях у великих господ… — сдавленно пояснила вампирша и что-то поскребла ногтями. — Бездна! Как узко. Я бы могла улететь, но не протиснусь. Твоя сумка с тобой, Веро? Травы в ней?

— Забрали, — вздохнула я, оглядевшись. Мне оставили только обувь, одежду и пустое ведро.

— И у меня все вытащили… Паршиво, Софи совсем плохо, — тихо прорычала Эвер, с гулким «пуххх» падая на свою перину. — Она в дальнем конце, я слышу ее дыхание. Неровное, точно в схватках. Ей нужен Шатавари и вменяемый целитель, а не похлебка карри!

* * *

Семеро. Нас было семеро.

Софи громко пыхтела в самой дальней пещерке. Когда напрягала уши, я тоже отчетливо ее слышала.

В соседней с ней каменной клетке сидела другая волчица, нам не знакомая. Эмерис, так она назвалась, сообщив, что появилась тут первой. Ее притащили в Индию две недели назад и с тех пор трижды в сутки кормили отвратной похлебкой.

Напротив моей замурованной корнями кельи расположили пугливую молоденькую дриаду. Это ей стало нехорошо в телепорте: раньше девушка никогда так не перемещалась. Она проживала с родителями в лесной глуши и лишь изредка выходила в город, чтобы купить нужные снадобья и одежду… Ее схватили в аптеке за час до того, как мы потревожили Тома.

Не давая себе отдыха, дриада пыталась подружиться с порослью баньяна, но его корни горделиво отворачивались.

Рядом с заклинательницей растений сопела Ринна Мисгрейв. Смуглая, спортивная, коренастая — такой я ее помнила… Лица я сейчас разглядеть не могла, но голос узнала: девушка училась в Санкт-Петербургской академии и посещала собрание в мансарде.

О своем смущающем положении студентка узнала пару недель назад, ответственный парень тут же предложил сочетаться браком… Вчера Ринна отважилась пойти в банк и зарегистрировать дитя, чтобы получить разрешение на неравный союз. Ее взяли на месте.

Седьмая пленница угрюмо молчала, раскачиваясь в углу камеры. Лишь раз пробубнила, что баньян все слышит, все видит… и кому-то докладывает, как верный пес.

Эвер профыркала что-то неразборчивое и принялась скрестись в соседней «комнате». То ли когти точила, то ли расширяла щель в стене, надеясь выпорхнуть на свободу…

Иногда вампирша садилась передохнуть и тогда рассказывала нам, как устроен Индийский университет древней магии. Она обучалась тут левитации и исходила все секретные коридоры. По предположению Эвер, мы были заточены в одном из подземелий, где-то под ритуальной залой, галереей леди Эллейны и высохшим магодревом.

Потом разговаривать нам надоело, и каждая погрузилась в свои тяжелые думы.

В животе урчало, вечно голодная капелька давала о себе знать. Давясь, я кое-как впихнула в себя похлебку и запила чаем… Раз мы ценны, травить нас не станут. Но что похитители намерены делать дальше?

* * *

Сухие змеи корней свешивались с потолка и покачивались на сквозняке. Ветер ходил тут свободно, ныряя из щели в щель и выплетая воздушные узоры. Он приносил сладно-пряный запах моря и выдворял настырный аромат карри.

На желтых камнях оседала соль. Если облизнуть выступ у