Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Умудрилась с непривычки удариться о низкий потолок и раскрошить лбом букетик. Сухие цветки лаванды рассыпались по белой простыне.

Я растерла пальцами несколько бутонов, концентрируясь на ощущениях. Цветочная пыль, яркий запах, треск, шелест… Настоящее.

Дышать. Глубже.

Настоящее…

А там, во сне, была ложь.

Плененные ихтиоподы? В аквариумах? Ублажающие властных стариков и испорченных дам древней магией эмоций?

Кошмарное будущее… Которое не имеет морального права случиться в реальности.

Тошнота усилилась. Накрыла с головой, распирая желчью горло. Вот-вот разорвет!

Я резко свесилась с кровати и едва успела дотянуться до ведра, как непоправимое все же случилось. Дрянной сон на пару с плотным завтраком толчками покинули меня через рот, оставив на языке горькое воспоминание.

Ложь, ложь… Обычный кошмар. Ловушка измотанного сознания. Я бы поверила, что это пророчество, однако тень одутловатого мужчины за ширмой была для меня слишком узнаваемой.

Даже после смерти папа преследовал меня, забирался в бредовые сны. Но раз он мертв, этого не случится.

Или… Или это будущее, в котором Эмиль стал точной копией нашего отца и занял место графа на шатком индийском троне?

Глава 14. Аптекарь

Эстер-Хаз гудел. Неприятно, рвано, разрозненно… Не было в его повседневном, истерично-нервном шуме гармонии. Грубые выкрики зазывал резали слух, тонкий стрекот купола-невидимера наполнял тревогой.

Гадко.

Мне и раньше в столице было неуютно, но сейчас она тысячами игл скребла по оголенной коже. Настолько беззащитной и уязвимой я себя тут ощущала.

Сразу вспоминалось… все. Решительно все, одной слипшейся кучей.

Полет с Эриком над темными улицами, его хриплые намеки, как было бы славно снять номера с мягкими перинами. В других обстоятельствах.

Бойня в банке, раненая и бездвижная Эвер… Побег из клетки, погоня индуса с четками, воздух свободы. Опять Эрик. Я с ним, он со мной… И уже не до мягких перин.

И кровь на балконе. Пустые глаза отца, яростная гримаса вампира. Гулкий шепот гипнотизеров.

Мне не стоило соглашаться на прогулку по Эстер-Хазу. Я не готова к ней ни единой нервной клеткой! Дурнело уже от запахов и пыли, клубами поднимающейся от подошв.

Однако после нескольких дней добровольного заточения в «легендарном имении Освортов» я позволила Эвер и Софи вытащить себя на дневной свет. Сразу в пекло, под потоки столичных огней.

Дурное место. Все внутри звенело: дурное. Как Эвер могла идти неподалеку от банка и не ежиться от отвращения?

— Нельзя им позволить, — пробормотала она, сжимая пальцами мое похолодевшее запястье.

— А?

— Сломать. Нельзя им поддаваться, Вероника, — объяснила она. — Страх — ровно то, чего Совет добивается. Чтобы перепуганные полукровки затаились, стиснули клыки и тихонько скулили в подвалах, дожидаясь новых законов. Чтобы не смели морду высунуть в Эстер-Хаз! Но мне нужно в аптеку… и я иду в аптеку.

Она решительно тряхнула красно-рыжими волосами и воинственно вздернула острый подбородок.

— Что в этой аптеке есть такое, чего нет у Анны Николаевны? — с мукой протянула я, в сотый раз проклиная себя за согласие.

Дневной свет есть и в Петербурге. Гулять можно по лесу за домиком Освортов. А за снадобьями можно было отправить Ромула или Фридриха.

Зачем сразу в Эстер-Хаз?

Меня от одних только базарных ароматов мутило. От едкого запаха ездовых хеккаров накатывала тошнота. И всюду чудилась навязчивая индийская пряность. Я даже гипнотический шепот как будто слышала.

— Шатавари, — коротко напомнила Эвер о цели путешествия. — Анна не поклонница индийской медицины и таких трав не держит.

Из-за этой «шат-твари» мы рисковали душевным равновесием и чудесным завтраком, что стремился снова покинуть тело.

Я помнила… Помнила, конечно, что мне тоже нужно в Эстер-Хаз. Не куда-нибудь, а именно в банк, потому как хранить бриллианты в деревенской хижине — глупо. Просить чету Карповских приютить сокровища в маг-сейфе — неловко. А личного замка с заговоренными сундуками у меня не имелось.

Если заложу часть украшений, получу хоть какие-то средства к существованию… Нельзя ведь все девять месяцев виснуть на шее у тети Мэл? Ей и без меня ртов хватает, и всем кроликов подавай.

Однако чем ближе мы подходили к площади, тем явственнее таяла внутри решимость. Не войду. Не смогу…

— Сможешь, — подбодрила Эвер. — Но сначала в аптеку. Потому что мне нужен индийский корень Шатавари, а тебе — взглянуть на ту улицу и перестать трястись. Кошмар жив только в твоей голове, Вероника, и раз медитации не помогают…

Они не помогали. Несколько дней я пыталась выравнивать дыхание и заглядывать внутрь себя, но в итоге при первых позывах к видению меня выворачивало в ведро. И внутри ничего ценного не оставалось.

Жуткий сон об ихтиоподах был последним, что я увидела. Все. От липкого ужаса дар словно отрубило: защитный магический механизм, так решила Эвер. Мол, окунувшись в стресс, мое беременное тело сговорилось с каплей и нажало на кнопку «выключить».

Выключилось все.

Что прискорбно, прекратились не только видения. Исчезли воспоминания, которые, по заверениям княгини Анны, должны были меня еще месяц беспокоить. Однако непослушная память ограничилась парой неловких сцен и спряталась в подпол.

Не то чтобы я изнывала от желания подсмотреть за собой… Но чувствовалось, что узнала я о тех тридцати днях далеко не все. Память что-то недоговаривала, и это терзало.

«Капля решила оградить тебя от переживаний», — таков был вердикт целительницы на последней маг-диагностике. После чего она рекомендовала налегать на медитации и иные расслабляющие методики. Дышать травками, любоваться лесом, питаться качественно и по аппетиту…

— Ты должна посмотреть страхам в лицо, — в противовес Анне Николаевне бубнила Эвер, подталкивая меня в сторону Главной Аптеки. — И просто это пережить, а не прятаться от правды, как потомственная страусиха.

Они с Эриком точно родные брат и сестра!

Посмотреть. На балкон, на дверь без глазка. На булыжники Аптечной улицы, зная, что на каждом мне будут мерещиться багровые пятна. Убедиться, что отец действительно мертв… Все случилось взаправду, я видела сама. А кошмар — просто кошмар.

Принять. Примириться. Отпустить. Жить дальше.

Это как сорвать повязку, прилипшую к запекшейся крови. Чем дольше и аккуратнее тянешь, тем в итоге больнее. Надо перетерпеть и позволить ране зажить…

Сколько еще я буду прятаться от реальности на чердаке под острой крышей?

За нами вразвалочку семенила Софи. Она с охотой вырвалась из дома, в котором стало «слишком тесно и слишком жарко, а можно только глядеть».

Набив мелочью кармашки весеннего платья в крупный горох, юная волчица собиралась взять штурмом пару лавочек с детскими товарами. Пока в Эстер-Хазе еще остались торговцы, продающие грызунки для крошек-волчат,