Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

* * *

Снаружи погода стояла чудесная. Теплая, солнечная, напитанная ароматами цветов и трав.

Мы прошли по извилистой дорожке между теплиц, миновали озеро, резко свернули у ворот заповедника, скользнули по краю леса и через мост перебрались на ту сторону реки. В деревню.

Здесь было оживленно, но на двух девушек с прыгающими коробами никто не обращал внимания. Люди толпились у магпочтамта, громко обсуждали что-то на площади, подставляли бледные лица теплым лучам.

Вот и улица с домом Мелиссы Осворт. А за ней — бесконечные плантации Кавендишей, в эту пору уже буйно цветущие.

Бедная, бедная тетя Мэл. До чего жестока к ней Судьба.

Средняя из трех сестер Честер, она родилась «пустышкой» и вынужденно бежала от семьи и нежеланной помолвки… И вот, куда добежала. Под покосившуюся крышу на краю бедной деревни.

Муж вервольф, дочь полукровка, внук неизвестной породы, зять (возможно, блохастый)… А теперь еще племянница притопала с полным подолом кровожадных клыков!

— Куда ей еще и я? — простонала, прижимая к груди коробку.

— Мелисса ждет. Еще со вчерашнего вечера ждет, как Анна рассказала нам… ну… нечто конфиденциальное, что рассказывать, конечно, было нельзя. Но что уж теперь, да? — подмигнула Эвер и танцующей походкой направилась в конец улицы.

Значит, вместо одного вервольфа под боком у меня будет целых два. И еще «кот». Матерь морфья. А скоро появится малыш неизвестной степени мохнатости.

Нет, жить бок о бок с полукровками мне не привыкать. Однако вопросы весенней линьки всегда оставались за кадром.

— Мы с Мелиссой решили, что тебе будет полезно повертеться в кругу будущих родителей. Твоей кузине не помешает компаньонка на родах, а я слишком эмоционально реагирую на кровь… — с энтузиазмом тараторила вампирша. — Еще мы собирались на днях прогуляться по лавочкам с детскими мелочами. Вот увидишь, эти крошечные носочки, грызунки для первых клыков и «антицарапки» для коготков — милейшая вещь!

— Я-а-асно… — протянула я с пониманием.

Они берут надо мной беременное шефство. Открывают кружок милых леди, ожидающих малышей с молочными клычками. Любое безумие, лишь бы отвлечь меня от хандры, тоски по упырю и пикантных воспоминаний.

— Будет весело, — уверенно заявила Эвер, игнорируя мою кислую мину.

Не будет. Я надеялась спрятаться под пледом, высунув только нос, и отдаться новым приливам памяти. Погоревать всласть, обдумать все, что произошло. Осознать, что я на самом деле чувствую. Побыть наедине с новыми ощущениями.

Уж точно я не собиралась идти на базар и выбирать «царапки» для малыша!

Я только вчера узнала о крохе. И лишь три дня назад (так заверяла меня похищенная память) провела первую ночь с мужчиной.

Нет, не с мужчиной… с мудокрылом спятившим!

Какие, к троллям, пинетки? Какие, к шурхам, грызунки? И где, демон его обними, Арри, когда так нужны его хмурые антистрессовые перышки?

Угрюмо помалкивая, я топала следом за будущей тетушкой. Теперь все они — моя семья… И это правильно. Это нужно. Просто я не готова так сразу обменять одну на другую.

— Вам с Эриком следовало хоть намекнуть мне, как далеко все зашло! — пыхтела Эвер, перебирая миниатюрными ногами по мелкому гравию. — Нет, я могла бы и сама заметить, если бы не была так занята проблемами с браком и регистрациями…

— Было бы, что замечать, — увильнула я.

Мы сами не знали, как сильно горим. Как крепко влипли, вросли друг в друга.

Простить Эрика было трудно… Но до чего обидно, что все закончилось, едва начавшись. Едва поманив нас любовным пленом. Едва показав, какой сладкой может быть уязвимость.

Одна настоящая ночь и тридцать ненастоящих. Все, на что расщедрилась стерва-Судьба.

Я говорила, что все выплакала? Ложь чистой воды, соленой на вкус.

— Эрик повел себя глупо. Грубо. Я предупреждала, что он сорвется, если будет так полыхать! Знаю, как это бывает, — шепотом сказала Эвер, встав перед калиткой и развернув меня к себе лицом. — Я срывалась, теряла себя. Отталкивала близких. Потом было больно и стыдно. Но он мой брат. Опасный, зубастый, почти трехсотлетний брат-идиот. Он думает, что все познал, что мудрость аж из клыков сочится… Но на самом деле он ни шурха не понимает, Вероника. И я не дам ему тебя потерять.

* * *

Облако вкусного пряного дыма растекалось по дощатому полу «ведьмовского» дома.

Нос распознал нечто мясное, запеченное в травах и специях, и велел ногам идти на запах. Боже-е-ественный запах, а не шурх знает какой.

Воспитанная леди внутри меня грохнулась в голодный обморок, приличия отключило. И я, оставив короба в коридоре, без приглашения протиснулась на крошечную кухню «легендарного имения Освортов».

— Можно? — сглотнула, с мольбой глядя на широкий чугунный противень. — О-о-о… Это выглядит та-а-ак аппетитно.

От раскаленного металла шел тот самый пряный дымок, заплетая мысли в безумные узелки.

«Еда!» — шептало булькающее нутро во главе с клыкастой негодяйкой. Кисло-сладкий брусничный соус стекал с запеченного мяса каплями густой крови. И я, жадно сглатывая, вожделела каждую.

— Присаживайся, Вероника, — с пониманием отозвалась тетя, отрезая щедрый ломоть от чьего-то завтрака.

Думаю, Мелисса готовила это для Софи и мужчин. Но я, видит Судьба, сейчас была готова облизывать кипящий противень, не щадя языка.

— Молю… дайте вилку… иначе я…

«Вгрызусь прямо так. Зубами».

— Держи, держи, — рассмеялась тетя Мэл. — Софи тоже в первый триместр штормило, вкусы менялись раз в неделю. То траву жевала, как кролик, то… кроликов. Благо, хоть не сырых.

— Мммм… Сырые кролики, — мечтательно протянули от входа, и в узкий проем протиснулся сначала живот, а потом его хрупкая владелица. — Я так скучаю по луне и полному обороту. Лес, мох, роса. Ночь, погоня, ветер в морду…

Сдув черные кудряшки со лба, кузина устроилась на соседнем стуле и получила свою тарелку. Не дожидаясь вилки, оторвала кусок пальцами и запустила в рот. Улыбнулась счастливо, облизнула губы. И я поспешила последовать ее примеру.

Да-а-а… Вкусно. Как я раньше могла не любить мясо и питаться птичьей едой?

А если бы сырое… да с кровью… Пусть даже вот кролика, ага.

В глазах Софи зажглись понимающие огоньки.

— Тебе тоже нужно есть за двоих, — Мелисса ободряюще похлопала меня по плечу, поощряя сладостное мычание. — Моя дочь в последние месяцы готова слопать целого хеккара. И, боюсь, слопает, если не будет наедаться дома.

— Ее муж в юности кроликов воровал из деревни, так что не удивлюсь, — с ехидным кряхтением в дверях появился профессор Осворт.

— Хеккара есть не стану: Ава меня не простит, —