Легенда о драконьей невесте - София Хартманн

Но Энкель смотрел. Молча, не пытаясь даже коснуться, он просто смотрел на нее этим своим тревожно-теплым взглядом, и Калиса не понимала, что чувствовать.

Больше нескольких ударов сердца она выдержать не смогла. Закусив губу, решилась и повернулась к нему, встречаясь взглядом с теплым льдом его глаз. Вопреки ее ожиданиям, Энкель не отвел взгляд. Наоборот, на губах его мелькнула и исчезла довольная улыбка. Калиса даже решила, что ей показалось, но улыбка вернулась и стала более широкой, когда девушка прищурилась.

Кто же сдастся первым? Калиса стойко выдерживала его взгляд, а Энкель улыбался все шире. Спустя вечность переглядок эта улыбка стала раздражать. Калиса сжала зубы, все еще не отводя глаз, но Энкель тоже сдаваться не собирался.

— Ну все, хватит! — выпалила она, вскакивая. Странные чувства затопили ее, и разбираться с ними сейчас совершенно не хотелось.

— Ты куда это? — удивленно спросил Энкель, поднимаясь следом.

— Подышать свежим воздухом! — огрызнулась принцесса, оборачиваясь и предостерегающе выставив руку. — Не иди за мной!

И быстрым шагом вышла из пещеры в морозное утро.

Раньше было легче. Не было странных чувств, мстящего брата и коварного друга. Не было дракона, который так раздражал своим нежеланием помогать. Раньше самой большой ее проблемой были уроки с наставниками или запрет отца идти на ярмарку. А сейчас... жизнь изменилась до неузнаваемости, и Калиса уже не знала, справляется ли она с этими изменениями.

Кажется, нет. Кажется, она вообще не готова к последствиям собственных ошибок. Не готова к теплым взглядам едва знакомого парня. Не готова к доброте едва знакомой старухи-ведьмы. Не готова встретиться лицом к лицу с ненавидящим ее братом. Наверное, и правда проще было умереть.

Калиса подошла ближе к обрыву. Глянула вниз — сплошная белая пелена, даже земли не видно. Если бы она растворилась в ней...

«Ты спр-равишься, — прорычал дракон, впервые за долгие солнца явившись сам. — Ты сильная. Мы сильные».

Калиса очень хотела ему верить. Ведь дракон — это и есть она сама. Они одно целое, у них должны быть одни мысли на двоих. Но почему тогда она, ее человеческая часть, чувствует, что почти на грани? Разве сильные люди могут подходить так близко к краю?

«Сила вовсе не в том, чтобы не бояться упасть, — ответил дракон мягко, почти успокаивающе. — Она в том, чтобы подниматься, когда сил уже больше нет».

Калиса закрыла глаза, чувствуя, как морозный ветер щиплет за щеки. А затем — как горячие слезы скатываются из глаз.

В душе метались самые разные чувства: злость, обида, жажда мести... Но самым ярким из них было желание. Желание доказать, что она не слабая. Что она — дочь Руны Хограсс. Что она — наследница Правителя.

Нет, она не хочет умирать. Она еще не все здесь закончила.

Принцесса Северных земель стояла у края обрыва и безмолвно плакала. Вовсе не от бессилия. А потому, что в этот момент начиналась новая глава ее жизни. Темной, полной боли и несправедливости, но ее жизни.

* * *

— Твое обучение подошло к финалу, — заявила Видна, когда все трое уже собирались вернуться в хижину. Но теперь Калиса и Энкель остановились, во все глаза глядя на наставницу.

— В каком смысле? — не поняла принцесса, уже ощущая, как липкие щупальца страха обхватывают ее.

Видна подошла ближе и положила руку ей на плечо, глядя снизу вверх.

— Ты научилась управлять своим огнем. Научилась сотрудничать со своим драконом, — произнесла она спокойно, глядя Калисе прямо в глаза. — Теперь ты должнастать им.

Эти слова окатили принцессу ледяным осознанием. Мало просто разговаривать с драконом. Мало уметь управлять огнем. Она должна снова стать чудовищем.

Но что, если...

—...я снова не смогу справиться с ним? — почти прошептала Калиса, с мольбой глядя на Видну. Та лишь улыбнулась, будто не допускала даже такой возможности.

— Все получится, — уверенно ответила она и взяла Калису за руку, сжав иссушенными пальцами. — Нам ты не навредишь, не бойся, девочка.

Калиса попятилась, едва не врезавшись в Энкеля. Тот аккуратно поймал ее запястье и тоже улыбнулся.

— Но вы же уйдете?

Она почти умоляла.

Но Видна покачала головой. И хотя в глазах Энкеля затаился страх, он тоже.

— Нет-нет-нет... — забормотала принцесса, отходя от них. Врезалась спиной в каменную стену, но даже не заметила этого. Душу ее сковало страхом. Перед глазами раз за разом вспыхивали картины того, как она сожгла собственного отца. И не только отца — десятки людей, пусть они и были повстанцами.

И теперь она снова может убить. Нет, ни за что. Калиса замотала головой, закрывая глаза. Она не позволит еще хоть кому-то умереть от ее руки!

И тогда она почувствовала касание. Видна мягко сжала ее руку и погладила по тыльной стороне другой. И это было... так тепло, почти по-матерински, что слезы сами брызнули из глаз.

— Ты не навредишь нам, — повторила Видна, глядя принцессе в глаза. Та бросила взгляд на Энкеля — он молча кивнул и даже слегка улыбнулся.

Сомнения не исчезли насовсем, но немного притупились. И этого хватило, чтобы Калиса решилась.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.

«Подскажи: что мне делать?» — обратилась к дракону почти с мольбой. И тут же осеклась. Они ведь на равных должны быть. Дракон должен подсказать, а не спасти. Это может сделать лишь она сама.

«Верно мыслишь, — откликнулся голос внутри. — Я покажу тебе путь, но пройти его ты должна сама».

Калиса чувствовала, как сердце заходится в груди от волнения, как руки дрожат, но сжала кулаки и заставила себя успокоиться. Она должна собраться. Должна укротить огонь и не дать ему поглотить Видну и Энкеля, которые всего за несколько лун стали для нее почти родными. И это осознание так удивило Калису, что она сжала контроль еще сильнее.

Она сделает все, чтобы не навредить им.

«Я готова. Что делать?»

Дракон прорычал раскатисто, довольно. И тут же ответил:

«Найди источник огня в себе. Возьми его. И позволь мне выйти, слиться с тобой».

Звучало все так просто, но... Как найти этот источник?

Калиса представила, как погружается в себя. Перед глазами тут же замелькали воспоминания и мысли — и радостные, и тревожные, и злые. Она пыталась ухватить хоть одно, но картинок было так много, что не успевала даже заметить, как они пролетали мимо.

И тогда пришло оно. Самое темное, самое тяжелое воспоминание, о котором она когда-то забыла. Которое сознание спрятало глубоко-глубоко внутри, чтобы принцесса не сошла с ума от этой боли.

В воспоминании