Легенда о драконьей невесте - София Хартманн

была мама. И ярмарка. Калиса была счастлива: резвилась с другими детьми, ела вкусности из других стран и каталась на южных каруселях. Мама была рядом и улыбалась так ярко, будто само Солнце снизошло на землю.

А потом пришла тьма. Злые люди ворвались на ярмарку, попытались забрать Калису. Она плакала, звала маму, и мама, конечно же, пришла.

И маму хотели ранить. Маленькая Калиса не могла этого допустить — ринулась к ним, закричала, и...

Затем все стало ослепительно-красным.

А после мамы больше не было.

Калиса задохнулась на мгновение и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Но открыть глаза не могла — ведь она наконец нащупала источник своего огня. И он был вовсе не в злости, не в желании кому-то отомстить, не в слепой ярости — а в чистой, всепоглощающей любви.

Калиса протянула руку и схватила его. А затем позволила дракону стать с ней одним целым.

Глаза открыла уже Калиса-дракон. Мир стал другим. Снег больше не был белым — он переливался синими и фиолетовыми тенями, а под ним, глубоко в земле, она видела тёплые оранжевые точки: спящие корни, кротов, мышей. Она подняла голову на своих спутников, которые, улыбаясь, стояли у выхода из пещеры. Теперь они выглядели совершенно по-другому: их фигуры обрамляли разноцветные линии, словно рамы на картинах. Человеческое тепло. Энкель? Она пригляделась — и увидела его ауру: золотистую, мягкую, как отсвет заката. А рядом — холодное сияние Видны, её магия, которая струилась сквозь тело, как замёрзшая река.

Калиса зажмурилась. Слишком много. Слишком ярко. Голова заболела, перед глазами заплясали цветные пятна. Она попыталась вернуть человеческое зрение, но дракон не отпускал.

«Ты должна пр-ривыкнуть», — рыкнул он, и она не удержалась, зарычав в ответ — но уже вслух.

— Не рычи на нас, девочка, — пригрозила Видна ей указательным пальцем. Калиса фыркнула от смеха и тут же зажмурилась — голову пронзило очередным приступом боли.

«Боги милосердные, неужели так будет постоянно болеть?»

«Нет, ты скор-ро пр-ривыкнешь», — ответил дракон, и Калисе почудились нотки нетерпения в его голосе.

Спустя несколько доль боль и правда отступила. Калиса смогла открыть глаза и поймала взгляд Энкеля — внимательный, даже заинтересованный. Он рассматривал ее красную чешую, огромное тело и кожистые перепончатые крылья совершенно без страха, и от этого Калиса почувствовала жар. Следом что-то затряслось позади, и она повернула голову почти на сто восемьдесят долей свечи*, чтобы увидеть, как у нее... виляет хвост!

«Какой стыд!» — подумала Калиса и тут же села на задние лапы, чтобы поскорее прижать хвост к земле.

Но, судя по довольной улыбке Энкеля, он все же заметил.

«Кошмар просто! Я что, кошка какая-то?!»

«Др-ракон», — просто ответил голос. Надо было дать ему уже имя...

«Знаешь, — прошептала Калиса, чувствуя, как он притих в ожидании, — я буду звать тебя Гани́ст**».

И дракон зарычал — раскатисто, довольно, будто ждал этого имени всю жизнь. И Калисе захотелось смеяться от легкости момента. Все это казалось таким привычным, будто она всегда была драконом, будто Ганист был ее другом с самого детства!

«Когда мы уже полетим?» — наконец в нетерпении спросил он. Кажется, за такое долгое время ему уже не терпелось размять крылья.

Калиса удивленно посмотрела на Видну и хотела спросить ее совета, но изо рта вырывалось лишь рычание — и никакой человеческой речи.

— Р-ра-у-ур-р? — непонимающе пророкотала принцесса-дракон, склонив голову набок.

Видна рассмеялась своим скрипучим смехом и похлопала ее по горячей чешуйчатой шее.

— Не знаю, что ты спросила, но уверена, что тебе нужно попробовать полетать. Давай, в процессе разберешься!

Калиса испуганно попятилась, нерешительно переводя взгляд с Видны на выход из пещеры. Да она же упадет! Она не умеет летать! Но просто сидеть в пещере казалось глупостью, а вернуть человеческий облик Ганист ей не даст, пока не разомнется после долгой спячки. Так что, кажется, выбора у нее нет.

Неуклюже поднявшись на все четыре лапы, Калиса медленно пошла к обрыву. Остановилась в паре шагов и глянула вниз — ужас как высоко! Страх сковал льдом все внутренности, и даже внутренний огонь не мог его растопить.

— Р-ра-р-рг, — жалобно прорычала принцесса.

«Не бойся, — откликнулся вдруг Ганист. — Я помогу. Мы полетим вместе».

И от этих слов ледяной страх вдруг пошел трещинами. Не растаял, нет — но уже не сковывал дыхание.

Калиса кивнула самой себе и закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Попробовала расправить крылья, ощущая их словно дополнительную пару рук. Ветер приятно обдувал кожу, даря долгожданную прохладу. Она неловко помахала крыльями — получилось не очень изящно, одно отставало от другого.

Но теперь она чувствовала все части своего нового тела и могла хотя бы попробовать. Да, страх никуда не делся, но Калиса точно знала: Ганист не даст им разбиться. В конце концов, это и в его интересах тоже.

Чуть отойдя назад, чтобы взять разбег, она открыла глаза и приготовилась. Удар сердца. Разбег. И вот лапы уже оторвались от земли. На мгновение захватило дух — страх с новой силой сжал внутренности. Калиса полетела вниз, неловко пытаясь хлопать крыльями.

«Мы упадем!!» — заверещала принцесса, зажмурившись.

«Хватит кр-ричать, — фыркнул Ганист. — Глаза лучше откр-рой».

Когда Калиса открыла глаза, перед ними не было стремительно приближающейся земли. Лишь бескрайнее небо, заволоченное белыми облаками, а вдалеке — горы. Пушистые белые сугробы облаков были так близко, что казалось, их можно потрогать. Воздух искрился от крошечных кристаллов льда, и от этой картины Калисе хотелось плакать. Никогда в жизни она не видела ничего прекраснее.

Ганист и правда не дал им упасть. И это ощущение полета было невозможно описать — Калиса столько всего чувствовала сразу! Все тот же страх, радость от спасения, восторг от того, что совершила невозможное, пьянящая свобода... И где-то вдалеке, на самом краю сознания, — тоску. Но на ней принцесса не стала останавливаться, ведь когда еще она сможет почувствовать потоки ветра на своих — своих, грак побери! — крыльях?

«Тепер-рь дер-ржи сама, — почти приказал Ганист, и Калиса почувствовала, как он отпускает контроль. — Подстр-раивайся под потоки ветр-ра и кор-р-ректир-руй путь наклоном».

«Легко сказать!» — возмутилась было принцесса, но не успела — дракон уже полностью передал ей управление. Она даже испугаться не успела.

Поначалу было легко. Ветер, будто течение, помогал нестись вперед, и ей оставалось лишь немного наклонять крылья, чтобы не слететь с курса. Но когда настала пора развернуться, потребовались нечеловеческие усилия, чтобы наклонить тяжелое тело и не слететь с потока. Несколько раз Калиса почти упала, но Ганист поймал их в