Легенда о драконьей невесте - София Хартманн

— Р-р-ра-а-ур-р-р! — прорычала девушка от переполняющих ее чувств. Сдерживаться больше не было сил.

Опустила голову, наслаждаясь тем, как под ней проносятся серебристые макушки фирналей, и наконец увидела хижину.

И в то же мгновение чуть не упала, выпустив контроль. Сердце зашлось в панике. Она неловко покачнулась и полетела вниз, забыв даже про крылья.

Почему-то Ганист не успел помочь. Все случилось будто за мгновение. Потеряв управление, она прочесала животом ветки и тяжело приземлилась на лапы среди деревьев, в последний удар сердца вспомнив про управление телом.

Все тело пронзило болью. Но Калиса этого даже не заметила. Она встряхнула крыльями, испуганно огляделась и попыталась пробежать между деревьями — но огромное тело не давало протиснуться.

«Помоги вернуться в человеческий облик!» — в панике закричала Калиса, и Ганист тут же откликнулся.

«Просто представь его», — голос дракона звучал обиженно, но сейчас не было времени с ним разбираться.

Калиса зажмурилась и представила, как снова становится человеком. Огонь внутри тут же подчинился и объял ее. Мгновение — и голое человеческое тело мерзнет на ледяном ветру.

Но о холоде думать было некогда. В голове билась единственная мысль: «Он убьет меня! Бежать!»

И она рванула, не разбирая дороги, утопая в снегу и стараясь не обращать внимания на то, что ноги сводит судорогой. Но было поздно.

— Стоять! Именем Правителя северных земель, я приказываю остановиться! — голос брата прозвучал где-то сзади.

И Калиса остановилась, потому что выбора не оставалось. Они все равно ее догонят рано или поздно. И лучше умереть здесь и сейчас, от меча брата, чем через несколько свечей от холода.

Она сжала кулаки, вдохнула поглубже и обернулась, встречаясь взглядом с Рюналом.

— Здравствуй, min heresk.

Примечания:

*доля свечи — мера поворота, отклонения. Равна одному градусу.

**Ганист (от хограсского "ganist") — искра, душа.

Глава 20

Голос Калисы звучал спокойно, уверенно, почти бесстрашно. Будто она давно была готова к их встрече, будто ждала смерти. А вот Рюнал на мгновение застыл, неверяще глядя на сестру.

Когда он заметил в небе фигуру дракона, где-то в глубине души ему хотелось верить, что это лишь обман зрения. Но когда чудище упало неподалеку от них, вариантов не оставалось. Вот она, его цель! Наконец-то он сможет отомстить убийце отца! Он тут же приказал отряду следовать за ним и сорвался с места.

Но теперь, глядя на голую, исцарапанную и в синяках девушку, что была так похожа на мать, Рюнал застыл. Не мог пошевелиться. Всего удар сердца назад он кричал, приказывая остановиться, но сейчас... Он разрывался. Одна сторона его души жаждала мести и не могла простить ужасного. Другая — почему-то хотела укрыть Калису пледом и увести в замок, спасти маленькую сестренку.

И Рюнал не знал, какую выбрать.

Всего три удара сердца он смотрел в ясные голубые глаза сестры. Три удара сердца он решал, как поступить. «Отец смотрел бы на меня с презрением. Риды ждут приказа. Я должен...» Но вместо этого из горла вырвалось совсем другое.

— Уходи, — наконец произнес он, отворачиваясь. Калиса не шелохнулась, глядя на него прямо. Тогда он повторил громче: — Уходи! — и взмахнул мечом, отчего сестра отпрянула. Уверенный взгляд сменился испуганным.

Но она не ушла. За несколько лун что-то в ней изменилось — и не только внешне. Да, волосы стали гораздо короче, чуть прикрывая уши, от чего они казались почти близнецами, на бледной коже появились некрасивые синие разводы и царапины, а глаза будто потускнели. Но больше всего изменился взгляд — теперь он был прямым, уверенным, почти дерзкким. Не взгляд капризной принцессы, а взгляд взрослой женщины, ответственной за свою жизнь.

— Нет, — твердо ответила она и расправила плечи.

— Min heresk, нам схватить ее? — подал голос один из ридов позади.

— Нет! — тут же рявкнул Рюнал, не сводя взгляда с сестры. — Отвернитесь и отойдите на два шага. Оставьте нас.

— Но, min heresk... — попытался возразить комдат, непонимающе глядя на господина.

— Это приказ, — припечатал Рюнал, не глядя на него.

Риды повиновались.

— Ты хотел убить меня, — бросила ему Калиса, когда они остались одни. — Так давай. Я здесь. И не собираюсь никуда уходить.

Рюнал смотрел на нее и не мог понять: неужели это действительно его маленькая сестра, его Калиса, которая боялась темноты и требовала сводить ее на ярмарку? Нет, маленькая девочка умерла в тот момент, когда сожгла собственного отца. Теперь перед ним стояла взрослая женщина, которая была готова принять свою судьбу и расплату за ошибки.

— Нет, — тихо ответил Рюнал, опуская взгляд. Почему-то смотреть ей в глаза стало почти больно. — Нет, уже нет.

— Нет? — кажется, она почти расстроилась. — Почему? Ведь это я убила отца!

Рюнал замотал головой, до боли сжимая в кулаке рукоять меча.

— Прошлого не изменить.

Но Калиса была не согласна с его решением. Она подошла к брату почти вплотную и заставила посмотреть прямо в глаза. И Рюнал повиновался. Словно не он был Правителем, а она.

— Я убила Правителя. Я должна понести наказание. — Принцесса обхватила руку брата с мечом и подняла ее так, что лезвие почти касалось ее горла. И несмотря на решимость в голосе, в глазах стояли слезы.

Рюнал молча смотрел на нее, позволяя приставить меч к шее. Молчал и тогда, когда Калиса прижала лезвие сильнее. Но когда она собиралась сделать замах его же рукой, он с силой дернул ее в сторону. И тогда слезы полились из ее глаз.

— Почему?! — закричала принцесса, и на миг Рюнал снова увидел в ней свою маленькую капризную сестру. Только теперь она плакала не от того, что Рюнал не хотел с ней играть и не от того, что отец не отпускал на ярмарку, а от того, что хотела искупить вину, но не могла. — Почему ты не убьешь меня?! Я убила отца, Рюнал! Я сожгла его! — голос ее стал выше и прерывался всхлипами. — Я не заслуживаю жизни! Это из-за меня все пошло крахом! И я... — она перешла почти на шепот, отводя взгляд впервые за эту встречу. — Я и маму убила.

Рюнал ошеломленно моргнул, но не сдвинулся с места. В голове пронеслась картинка — мать, улыбающаяся, держащая его за руку. Та, кого он считал жертвой повстанцев. А теперь... он не знал, что думать. Но Калиса стояла перед ним, живая, вот-вот готовая переступить через черту, и он не мог сейчас копаться в прошлом. Калиса перед ним вся скукожилась, словно тающая снежинка, и он не выдержал — отбросив меч на