Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

Дверь открылась и закрылась. Мягкие шаги обогнули кушетку. И на мои плечи легли две прохладные ладони.

Прохладные.

В доме, где даже стены тёплые.

— Регламент, — произнёс над моей головой знакомый голос, полный самого искреннего удовольствия, — это святое.

Я дёрнулась, как ошпаренная. Точнее, попыталась. Ладони на плечах даже не напряглись, но с кушетки я почему-то не сдвинулась ни на палец.

— Вы!..

— Тише, маленькая леди. За стеной парная с посетителями.

— Где мастер?

— Мастер внезапно понадобился в западном крыле. — Пальцы Рэйнда неторопливо, со знанием дела прошлись вдоль моих сведённых плеч, и я возненавидела себя за то, что по спине от этого разбежались мурашки. — Какая-то проблема. Пришлось заменить. Не выпускать же гостью без процедуры. Регламент.

— Вы истопник.

— Я существо широких дарований.

— Широта ваших дарований меня не интересует.

— Лжёшь. — В его голосе не было и тени обиды, одно безмятежное удовольствие. — Но лжёшь всё лучше, маленькая леди. Полторы недели назад у тебя дрожал голос. Я почти горжусь.

Рука под перчаткой отозвалась знакомым тянущим жаром. Не болью, как в переулке. Теплом. Ровным, глубоким, поднимающимся изнутри, словно кто-то поднёс ладонь к остывшему камину.

— Уберите руки.

— Ты напряжена, как тетива, маленькая леди. Уйду, и регламент останется нарушенным. Сайс расстроится. У него и без того была нервная неделя.

Его ладони двигались медленно, уверенно, разминая одеревеневшие мышцы, и это было возмутительно, непозволительно, неприлично приятно. Я сидела прямая, как доска, смотрела на свечу и мысленно перечисляла все причины, по которым мне следовало встать и уйти. Причин набралось семь. Вставать я почему-то не спешила.

Бешенство и смущение боролись во мне на равных, и от этого равновесия было хуже всего. Разозлиться до конца не получалось, потому что щёки горели. Смутиться до конца не получалось, потому что хотелось его придушить. Я застряла где-то посередине, в самом глупом из возможных состояний, и он, судя по довольному молчанию за моей спиной, прекрасно это понимал.

— Здесь Эрри, — сказала я, чтобы вернуть себе почву под ногами. — Он заходил. Он видел меня. Если он увидит истопника, который делает массаж гостьям...

— Красивый мальчик после обеда спит, — безмятежно отозвался Рэйнд. — Два часа, каждый день, в комнате с южным окном. Потом ванна с молоком, потом полчаса перед зеркалом.

От того, как спокойно это было сказано, мне стало и легче, и тревожнее разом.

— К слову, о нервных неделях. — Голос над моей головой стал вкрадчивым. — Ты пришла к Сайсу за бумагами и даже не спросила, как поживаю я. Я оскорблён до глубины души.

— Как вы поживаете.

— Ужасно. Таскаю уголь, топлю котлы, слушаю сплетни банщиков. Восхитительные, к слову, сплетни, тебе бы понравились. И жду, когда одна маленькая леди соизволит меня навестить. Она не спешила. Полторы недели, между прочим.

— Я была занята.

— Знаю. Вышивала. — В его голосе было столько яда, что я чуть не рассмеялась, и разозлилась на себя за это окончательно.

Хватит. Я развернулась на кушетке, сбросив его ладони с плеч, и посмотрела ему в лицо. В полумраке приватной комнаты его глаза были без маскировки, чёрные, с двумя жёлтыми точками от свечи, и смотрели на меня сверху вниз с нескрываемым весельем.

— Раз уж вы здесь, — сказала я ровно, — ответьте мне. Вы обещали, что у меня будет время для вопросов. Оно настало.

— Смотря какие вопросы.

Я стянула перчатку и повернула руку внутренней стороной вверх. Тонкий тёмный полумесяц на предплечье в свете свечи казался почти чёрным. Он был у меня всю жизнь, сколько я себя помнила. Причуда крови, сказал когда-то отец, и запретил показывать кому бы то ни было. Причуда крови, которая заныла на эшафоте, вспыхнула на мосту и теплела каждый раз, когда это существо оказывалось ближе трёх шагов.

— Что это, — сказала я. Это был вопрос без вопросительного знака, я научилась им у Сайса.

Рэйнд посмотрел на моё предплечье. Долго, внимательно, без улыбки. Потом протянул руку, и я замерла, но он лишь аккуратно, двумя пальцами, вернул край перчатки на место, закрыв полумесяц от света.

— Любопытно, — сказал он.

— Это не ответ.

— Это очень хороший ответ. Ты просто не умеешь им пользоваться.

— Почему она у меня с рождения? Почему она отозвалась там, на помосте... — Я осеклась, но было поздно, слово вылетело. — Почему врата открылись, когда я пыталась ключ утопить? Все четыреста лет никто не мог их открыть, а я уронила железку, и они распахнулись. Почему?

— Сколько вопросов. — Он опустился в кресло напротив, вытянул ноги и разглядывал меня с видом ценителя, которому принесли редкую диковинку. — И какие хорошие. Ты задаёшь правильные вопросы, маленькая злодейка. Неправильно только время.

— Злодейка?

— А как ещё назвать особу, которая выпустила древнее зло? — Он улыбнулся одними уголками губ. — Маленькая леди из тебя выходила посредственная. Маленькая злодейка выходит блистательная. Я слежу за твоими успехами с большим удовольствием.

— Вы уходите от ответа.

— Я наслаждаюсь беседой. Это разные вещи.

— Рэйнд.

Его имя я произнесла вслух впервые. Я поняла это по тому, как дрогнули жёлтые точки в его глазах, и по тому, как на одно мгновение, на половину мгновения, с его лица сошла вся насмешка. Потом она вернулась, но я уже успела заметить.

— Всему свой час, — сказал он негромко. — А пока живи спокойно. Из всех существ в этом городе тебе меньше всего следует бояться меня.

— Вот это меня и пугает.

Он рассмеялся. Негромко, хрипло, искренне, как смеялся тогда, в подвале, над рабским браслетом, и я поймала себя на том, что запоминаю этот смех. Разозлиться на себя в третий раз я уже не успела. В дверь коротко, условно стукнули, и голос Сайса произнёс из-за створки одно слово.

— Время.

Рэйнд поднялся из кресла одним текучим движением. У двери он обернулся, и в полумраке я скорее угадала, чем увидела его усмешку.

— Навещай меня чаще. Сплетни банщиков интересные, но здесь все равно тоскливо и это вызывает во мне желание покинуть данное заведение.

И вышел. А я осталась сидеть на кушетке со всеми своими вопросами, ни один из которых так и не получил ответа. Метка, врата, ключ. Причуда