Пятая Жена Сурового Князя - Маргарита Фуаро

Ратибор тоже смотрел на него.

И по тому, как напряглась его челюсть, я поняла: он услышал то же самое.

— Чужую кровь? — спросила я громко.

Велемудр повернулся ко мне.

— Огонь показал.

— Огонь показал синий цвет. А вы первым решили, что он значит.

Пламя снова стало обычным.

Слишком быстро.

След исчезал.

Как всегда.

— Ведьма, — прошептал кто-то.

— Пятая ведьма.

— Чужая…

Шёпот пошёл по кругу, как сухая трава от искры.

Ратибор встал передо мной.

Спиной ко мне.

Лицом к людям.

— Кто произнесёт это слово ещё раз, останется без языка.

Шёпот оборвался.

Святозар поднял руки.

— Княже, Черноречье не может закрыть глаза на знак.

Ратибор медленно повернулся к нему.

— Черноречье может закрыть рот.

На этот раз даже Яромира не вмешалась.

Велемудр опустил посох.

— Обряд не завершён.

— Завершён, — сказал Ратибор.

— Пятая не выпила.

— Я выпил.

— Кровь дала дурной знак.

— Кровь дала кровь. Знаки придумывают люди.

Эти слова прозвучали так резко, что старый волхв впервые отступил на полшага.

Маленькое движение.

Но я увидела.

И поняла: сегодня трещина прошла не только по мне.

По всему Волчьему дому.

Ратибор взял с рук Всеславы новый пояс — тёмный, тяжёлый, с серебряными бляшками. Подошёл ко мне.

— Руки.

Я протянула их. Левая ладонь горела от пореза.

Он повязал пояс на моей талии. Узел затянул крепко. Не нежно. Не грубо. Как знак, который должен выдержать чужие глаза.

— Милена Черноречская, — сказал он так, чтобы слышали все, — отныне жена Волчьего дома.

Я должна была почувствовать победу.

Не почувствовала.

Потому что в следующий миг Ратибор побледнел.

Совсем немного.

Но я была рядом.

Увидела, как он вдохнул глубже обычного. Как пальцы на мгновение сжались на моём поясе. Как на виске выступил пот, несмотря на мороз.

— Княже? — тихо сказала я.

Он отпустил пояс.

— Молчать.

Но голос был уже не тот.

Ниже. Глуше.

Я шагнула ближе.

— Вам плохо.

— Нет.

Ложь.

Он повернулся к людям.

— Разойтись. Обряд окончен.

Добрыня сразу двинулся вперёд, будто понял раньше остальных. Яромира поднялась со своего места. Велемудр смотрел на Ратибора с неподвижным лицом. Ждан — слишком внимательно.

Вот теперь я испугалась по-настоящему.

Не за себя.

За него.

Ратибор сделал шаг к выходу из круга.

Потом второй.

На третьем его качнуло.

Дружина взорвалась движением. Добрыня подхватил князя за плечо, но Ратибор ещё стоял. Упрямый даже перед ядом.

Он посмотрел на меня.

И в его глазах впервые не было приказа.

Только короткое, злое признание: ты была права.

Потом кровь ушла с его лица окончательно.

Князь Волчьего дома упал на снег у Пятого огня.

А над ним всё ещё пахло горьким корнем.

Глава 22 Горький корень

Князь упал — и мир сорвался с места.

Дружинники рванулись к огням. Женщины закричали. Кто-то из черноречских людей попытался шагнуть ближе, но Добрыня Каменный одним движением выставил меч, и чужие сразу вспомнили, где стоят.

Я видела только Ратибора.

Он лежал на снегу у Пятого огня, слишком неподвижный для человека, который ещё мгновение назад держал на себе весь двор. Лицо побледнело. На виске выступил пот. Пальцы сжались в снегу так крепко, что костяшки стали белыми.

Горький корень.

Чаша.

Он выпил за двоих.

Из-за меня.

Эта мысль ударила так резко, что я чуть не остановилась. Но останавливаться было нельзя.

— Отойдите! — крикнула я.

Никто не отступил.

Я упала на колени рядом с Ратибором и сразу коснулась его шеи. Пульс был. Быстрый. Неровный. Слишком слабый для такого тела.

— Княже! — Яромира шагнула к нему, но Добрыня удержал её.

— Не трогать, — сказал он.

— Это мой сын.

— А сейчас он раненый.

Я подняла голову.

— Нужна вода. Чистая. Много. Уголь из чистого костра. Не из этой чаши. Не из обрядового огня. Из печи или жаровни, где не было трав. Быстро.

Ждан оказался рядом почти сразу.

— Уберите её от князя!

— Я сказала: воду.

— Она отравила чашу, а теперь будет лечить?

Я резко посмотрела на него.

— Чашу держали Велемудр и вы. Князь выпил её при всех. Если я хотела его убить, мне оставалось только стоять и смотреть, как вы делаете это за меня.

По кругу прошёл шум.

Ждан побагровел.

— Ведьма!

— Позже. Сейчас он умирает.

Ратибор хрипло вдохнул. Грудь поднялась, но слишком тяжело. Я повернула его голову набок.

— Не давайте ему лежать на спине. Если вырвет — захлебнётся.

Добрыня опустился рядом.

— Что делать?

Вот это было уже не доверие.

Это была война со временем.

— Держите его. Не давайте встать. И не позволяйте Ждану резать ему жилы.

— Кровь надо пустить, — рявкнул лекарь. — Яд выйдет с дурной кровью.

— Яд уже в желудке и крови. Если вы сейчас пустите ему кровь, он быстрее умрёт.

— Ты не лекарь!

— Зато я не пытаюсь убить князя вторым способом.

Ждан шагнул ко мне, но Добрыня повернул меч плашмя.

— Стой.

Лекарь застыл.

Я услышала за спиной голос Велемудра:

— Огонь взял плату. Князь закрыл собой пятую. Так земля говорит.

— Нет, — сказала я, не оборачиваясь. — Так говорят люди, которым удобно, чтобы яд называли землёй.

Ратибор снова застонал. Глаза его приоткрылись, но взгляд был мутный.

— Мил…

Он не договорил.

— Не говорить, — сказала я. — Дышите.

Странно было приказывать князю дышать.

Ещё страннее — видеть, что он слушается.

Малуша прорвалась сквозь людей с ковшом воды. За ней Любомир нёс небольшой горшок с углём.

— Чистый? — спросила я.

— Из кухни, — выдохнул он. — Дуня клянётся, что без трав.

— Растереть.

— Чем?

— Камнем, ножом, зубами — мне всё равно. Мелко.

Любомир не стал задавать лишних вопросов. Вот за это я всё больше ценила его присутствие.

Я заставила Ратибора сделать несколько глотков воды. Он сопротивлялся слабо, тело уже теряло силу. Потом дала ему горькую угольную взвесь. Часть пролилась по подбородку, часть он всё-таки проглотил.

— Ещё.

— Он задохнётся, — сказал Ждан.

— Если вы будете стоять у меня над ухом — возможно.

Добрыня хмуро глянул на лекаря.

— Отойди.

— Воевода, ты понимаешь, кому даёшь власть над князем?

— Той, кто пока что