Необычный любовный роман - Эшли Постон

Я вздохнула.

— Верно. Я могла бы застрять здесь без машины. О, подождите.

— Хуже участи и не придумаешь.

— Правда? — спросила я. — Элоратон не может быть настолько плох. — И я никогда не замечала, чтобы Майя ненавидела этот город.

— Ну, нет, он не плох, просто… — она достала телефон и наконец поставила музыку на паузу.

— Просто что? — подтолкнула я её, и она прикусила нижнюю губу, раздумывая.

Та Майя из книг ни на секунду не задумалась бы, чтобы высказать то, что у неё на уме. Та Майя, которая могла сбить яблоко с дерева за пятьдесят шагов, красила ногти под стать летнему равноденствию и обожала первый день весны, и реку, протекающую через Чарм-Вудс, и каждый день, когда ей доводилось видеть Лиссу Грин.

Она бы кричала о своей жизни, своей прекрасной жизни, с крыш домов, но эта Майя казалась другой, не той, с которой я познакомилась в серии книг.

С ней что-то произошло.

В конце четвёртой книги Лисса и Майя обменивались тайными взглядами, уединялись и сидели в кинопроекционной будке старого кинотеатра, поедая попкорн и смотря ужасные фильмы про монстров девяностых годов.

Эта девушка была не ею.

— Просто, — наконец сдалась Майя, — иногда, когда я задумываюсь об этом слишком сильно, мне кажется, что я всего лишь… какая-то сноска на полях в своей собственной жизни, понимаешь? Будто у меня нет своей собственной жизни здесь, в Элоратоне.

— Как… — я запнулась. — Второстепенный персонаж?

— Да! — воскликнула она. — Я просто чувствую, что застряла. И единственным человеком, который это понимал, была… Ох, — она замерла, глядя на девушку на тротуаре. — Лисса, — произнесла она голосом, едва превышающим шёпот.

Рыжеволосая стояла перед нами, примерно в десяти футах, держа два бумажных пакета, полных продуктов; её широкополая шляпа затеняла лицо. При звуке своего имени она выпрямилась во весь рост, расправив плечи.

— Майя, — ответила она.

Я понимала, почему вчера Джуни нас перепутала. У нас обеих были длинные рыжевато-медные волосы и лицо в форме сердечка, но на этом наши сходства заканчивались. Она заплетала свои в косички, носила зелёные комбинезоны, и у неё был «рукав» из цветочных татуировок, который она продолжала дополнять, хотя он и так был уже плотно забит.

Я ожидала, что Майя и Лисса покраснеют, глядя друг на друга, и заведут кокетливую светскую беседу, как это было в «Мёде и разбитом сердце», но там не было ни дразнящих улыбок, ни влюблённых глаз. Между ними была стена, зазубренные шипы и растения-людоеды.

Она просто вежливо поздоровалась и узнала меня.

— Вы та самая подруга Андерса со вчерашнего дня!

— Не совсем подруга, — уточнила я.

— О… — она неловко переступила с ноги на ногу, а затем спросила Майю: — Как твоя семья?

— Хорошо, — деревянным голосом ответила Майя. — Если не считать пчелиного бунта.

Лисса кивнула.

— Это напомнило мне, что я собираюсь пойти помочь Джемме найти решение. Увидимся… как-нибудь?

— Ага, — ответила она, сжав руки в кулаки, и больше не пошевелилась, пока Лисса не прошла мимо нас по улице и не перешла дорогу, направляясь к «Сладостям».

Рядом со мной Майя обхватила запястье с починенными часами дедушки и протяжно вздохнула.

— Посмотри на меня, разболталась. Было приятно с тобой пообщаться, — добавила она и снова натянула наушники на уши.

Я проводила её взглядом, и когда она свернула на следующую улицу, я начала задумываться, не застряли ли все персонажи подобным образом — где-то после «долго и счастливо» из четвёртой книги. За это время появился Андерс, Майя и Лисса расстались, пчёлы подняли бунт и… что ещё изменилось?

И тут я вспомнила.

— Подожди, — быстро произнесла я, и она бросила взгляд через плечо, снимая один наушник.

— А, прости, что?

— Ты не знаешь, что находится позади «Нарциссовой гостиницы»? Ну, там есть беседка и переулок, но…

Она странно на меня посмотрела.

— Да, это заброшенное место. Там ничего нет, — затем она зашагала вниз по улице в сторону дома, а я решила, куда хочу пойти дальше.

Беседка стояла на краю сада «Нарциссовой гостиницы», так что туда я и направилась. Тропинка за ней протискивалась между двумя старыми зданиями, увитыми плющом. Из трещин в тротуаре и по краям зданий росли клевер и сорняки. В конце переулка виднелась железная калитка, хотя она не выглядела запертой.

Я остановилась под беседкой, глядя вдоль узкого прохода. Весь день я ломала голову над этим местом, этим закоулком позади гостиницы, но я совершенно его не помнила. Этого не было в книгах.

Это… это было что-то новенькое.

Я шагнула через беседку в переулок, и от перепада температур между солнечным светом и тенью моя кожа покрылась мурашками. Воздух казался наэлектризованным. Я прошла по переулку до кованой калитки и толкнула её.

Калитка вела во внутренний дворик, со всех сторон зажатый зданиями, так что был только один вход и один выход. Посредине находился заросший фонтан, который каким-то чудом всё ещё работал, покрытый водорослями и мхом, в то время как вода лилась из девы на вершине. Жимолость и полевые цветы оплетали ковёр из травы и разбитые каменные дорожки, и там росли дубы, чьи ветви раскачивались на ветру, пуская солнечные блики сквозь листву, словно на дне океана.

Это место казалось… невозможным. Словно под клевером таилось что-то новое. Оно находилось прямо в центре города, но почему же о нём никогда не упоминалось раньше? Было ли оно на картах города в начале книг?

На первый взгляд это походило на обычный забытый внутренний дворик.

Но затем тени сместились, деревья качнулись в другую сторону, и сквозь сорняки промелькнули… более странные вещи. В основном статуи. Старые и забытые, все сломанные и лежащие в разной степени разрушения, в то время как природа медленно возвращала себе своё. Там были манекены, сбившиеся в кучу в объятиях, которые напомнили мне пару, найденную в Помпеях, и были статуи кошек без зубов, и птицы без крыльев. На надгробиях, втиснутых в разросшийся плющ, виднелись наполовину стёртые эпитафии, но ни на одном из них