Хранитель - Эмми Чендлер

по моей спине, его ладони согревают мою кожу. Но как бы мне ни хотелось верить, что он действительно это имеет в виду, я знаю, что он говорит только о нашей последней неделе вместе. После этого нам обоим придётся позволить кому-то ещё прикоснуться ко мне. — Одра, мне очень жаль. — Его лоб падает на мою ключицу и так крепко сжимает меня, что у меня заболели рёбра. Но я не собираюсь жаловаться. — Мне не следовало выпускать тебя из поля зрения. Больше этого не повторится.

— Тайсон. — Я поднимаю его голову и смотрю ему в глаза. — Я в порядке. Не ранена.

Он многозначительно смотрит на массу синего и фиолетового, в которую превратился мой бок.

— Ты выглядишь как чья-то груша.

— Ну тогда почему бы тебе не помочь мне почувствовать себя лучше? — Я провожу одной рукой по его груди и кладу пальцы на пояс его штанов.

Его взгляд падает на моё лицо, в его глазах вспыхивает огонь. Но у него контролируемый жар.

— Ты уверена, что хочешь? После Даррена?

— Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть о нём и о любом другом психопате с этой планеты. — У нас осталась всего неделя. Я собираюсь использовать её на максимум. — Давай представим, что ни одного из них не существует. Что мы совершили аварийную посадку в прекрасном мире, напиленном высокими деревьями, и что здесь есть только мы. Заставь меня поверить в это, Тайсон. Всего на несколько минут.

Его зрачки расширились, и я чувствую, как он становится ещё твёрже подо мной. Он снова целует меня, звуки слияния губ и языков, но в этом поцелуе не было никакой спешки. Есть только покусывание, сосание, поглаживание и погружение, и к тому времени, как он отстраняется, я задыхаюсь, моё лицо покраснело.

Я потянулась назад, расстегнуть бюстгальтер и позволила ему упасть на пол.

Тайсон встал, поддерживая меня одной рукой, а мои ноги обхватили его. Затем он поворачивается и укладывает меня на постель. Его взгляд продолжает скользить по моему избитому туловищу, пока он стягивал мои штаны с моих бёдер, а затем вниз по ногам. Он выглядит обеспокоенным.

— Тай, я в порядке. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я сажусь на край кровати, раздвинув только что обнаженные ноги. — А теперь давай, помоги мне почувствовать себя лучше, прежде чем я решу сделать это сама.

Он сексуально ухмыляется, снимая штаны.

— Ты продолжаешь угрожать, и на днях тебе придётся довести дело до конца.

Мои брови поднимаются, когда я ползла по кровати назад, к подушкам.

— Хочешь посмотреть, как я ублажаю себя?

Тайсон опускается на кровать рядом со мной.

— Одра, я бы смотрел, как ты складываешь бельё, или смотришь в никуда, или ковыряешь в носу. Но да, из всех мест, где я хотел бы видеть твои нежные пальчики, твой вариант находится на вершине списка. — Он проводит рукой по моему правому бедру, и когда я позволяю своим ногам раздвинуться, он кладёт свою руку на мою и скользит вниз с ней по моему животу, по своду лобковой кости, а затем по моим складкам.

Его дыхание учащается, когда он убирает руку, оставляя мою руку, а мой внимание остаётся прикованным к его лицу. Он выглядит зачарованным, его член торчит гордо вверх.

Я наблюдаю за ним, пока глажу себя, показывая ему свой любимый ритм и давление.

— Ты часто так делаешь? — Его вопрос звучит натянуто, как будто для его произнесения требуется усилие. Его взгляд прикован к моему среднему пальцу, рисующим лёгкие, ленивые круги вокруг моего клитора.

— Раньше, да. С тех пор, как я встретила тебя, в этом не было необходимости. — Я стону и закрываю глаза, когда моё тело начинает реагировать на мои собственные прикосновения. Обычно это занимает больше времени, когда я одна, но пока он наблюдает…

Тайсон стонет и отталкивает мою руку.

— Мой ход. — Матрас скрипит, когда он меняет положение, и мои глаза распахиваются от первого прикосновения его языка, горячего и нетерпеливого.

Вздрогнув и мгновенно промокнув, я пытаюсь приподняться на локтях, но боль пронзает ушибленный бок, и я задыхаюсь.

Его голова выскакивает, и я стону из-за потери его языка.

— Лежи, — приказывает он, крепко нажимая на мою неповрежденную грудь. Когда я подчиняюсь, он возвращается к работе, погружая пальцы в меня и облизывая самые чувствительные места. Удовольствие закручивается внутри меня с каждым прикосновением его языка, и через несколько секунд я практически выгибаюсь на кровати, хватаясь руками за его щетинистый череп, когда он доводит меня до оргазма с такой силой и скоростью, что комната вокруг меня начинает темнеть.

— Боже мой, — задыхаюсь я, обмякнув на подушке.

Тайсон в последний раз поглаживает меня внутри двумя пальцами, и мои бёдра дёргаются у его головы. Он целует мой живот и левую грудь, где нежно прикусывает сосок. Затем он облизывает моё горло, прежде чем наконец находит мои губы. Его язык погружается в мой рот, его рука скользит к основанию моего черепа, и мои руки обвивают его шею. Прижимаюсь к нему.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — шепчет он, входя в меня. — Единственное хорошее, что есть на этой планете. Тебе здесь не место.

От того, как он смотрит на меня, у меня внутри становится очень тепло. И вдруг мне интересно, чувствует ли он то же самое, что и я. Ему тяжело думать о замене меня? Думать обо мне с кем-то ещё?

Он сказал, что оставил бы меня, если бы мог…

— Тайсон… — я обхватываю его ногами, и он начинает медленно толкаться. Нежно. Пытает меня в эротически терпеливом темпе.

Внутри меня снова начинает нарастать давление, на этот раз медленно, углубляясь с каждым прикосновением его тела к моему. С каждым толчком его члена внутри меня.

Он никогда раньше не был таким нежным. Осторожным. Он никогда не держал меня так, пока двигался внутри меня, обнимая меня одной рукой, словно защищая, хотя его тело покрывало моё.

Мой оргазм нарастает так медленно, что я едва осознаю, что он наступил, пока он не обрушивается на меня волна за волной блаженного удовольствия. Я стону, и его рот накрывает мой, глотая каждый звук, который я издаю, когда кончаю под ним.

Затем он прерывает наш поцелуй, рыча от собственного удовольствия, и делает серию резких и быстрых толчков.

Измученный, он переворачивает нас, пока я не сажусь на него верхом, растягиваясь у него на груди. Слушаю, как он дышит. Он всё ещё внутри меня, всё ещё твёрдый, и я не хочу двигаться.