Хозяин Зимы - Ирена Мадир

– Постойте! – Она сжала его запястье, удерживая на месте. – Вы не сказали, чем все закончилось.

– А и баять[32] нече особо. Сестра на поиски ушла. Дарслава позже нашли. Продрогший сидел в какой-то забытой берлоге. Хорошо, что живой. А его сестру так и не отыскали. Потом начали говорить, что, мол, девицу видят бледную. Ну и напридумывали дальше. А мне кажется, то она так и ходит там неупокоенная. Да всему поместью так казалось…

– Кру́гом богов обведи себя, раз кажется, – хмыкнул Неждан, останавливаясь рядом. Он выглядел непривычно хмурым и раздраженным.

– Побалакай вперед батьки мне еще! – Дед Ежа замахнулся, но не ударил своего помощника, только припугнул.

Тот показал ему язык и, потянув за собой Севару, побежал. Опешив от рассказа и фривольности Неждана, она едва не упала, но кое-как переставляла ноги, пытаясь поспеть. Они остановились у забора, рядом с оставленной лестницей.

– Ты совсем уже?! – задыхаясь от бега, воскликнула Севара. Она уже жалела, что дед Ежа все же не одарил подопечного профилактическим подзатыльником. – Ополоумел, охлестыш?

– Да!

Севара открыла рот, но тут же закрыла, не найдя что ответить.

– Идем? – Неждан протянул ей пустые корзины.

Пришлось брать. Он ухватил лестницу и двинулся вперед, напевая что-то под нос. Севара оглянулась к калитке, через которую вышел дед Ежа. Он взобрался на Корюшку, и она неспешно двинулась в сторону города.

То, что он рассказал, странно… Но похоже на правду – сходилось с тем, что записано в тетрадях с легендами. И та пометка в их начале «верю, что поможет в ее поисках». Тогда неясно было, о ком он, но теперь Севара выстроила цельную картину, додумав мелочи.

Дарслав изучал местные сказки не из праздного любопытства. Будучи ребенком, он не просто потерялся, а попал в руки Хозяина Зимы. Наверняка видел его сыновей; наверняка слышал, зачем украли. А несчастная сестра Дарслава стала позже заложницей – отдалась вместо брата. И Хозяин Зимы захотел жену, а не дочь…

Несмотря на жару, Севаре было холодно. Мурашки прошлись по телу, оставляя неприятное ощущение прикосновения чужих ледяных пальцев. Сердце ускорило ритм, паника подходила все ближе, окутывая трепетом страха, как дорогой шалью, скинуть которую не хватало смелости. Слезы выступили на глазах. В глотке застыли рыдания по погубленной жизни той девушки и своей собственной.

Из-за пелены горя Севара не сразу заметила, что они уже дошли до поляны. Она была так же прекрасна, как раньше: цветы по-прежнему горели яркими всполохами, деревья стояли, качая ветвями, на некоторых зрели плоды. Ничто не тревожило аномальную зону, жившую по иным правилам. Ничья печаль, ничьи страдания не задевали, не рушили царства вечной гармонии.

А может ли сломить его Хозяин Зимы? Может ли явиться сюда за невестой? Забрать? Украсть? Стать морозным белым снегом среди сочной зелени?

– Сева, – прошептал Неждан над самым ухом.

Она вздрогнула от неожиданности, лишь сейчас обнаружив, что он успел приставить лестницу к высокой яблоне, чей ствол едва заметно сверкал.

– Не подкрадывайся, – дернула она плечом, словно сгоняя приставучую мушку.

– Вы так и будете стоять на границе? Вообще-то вы помогать пришли, – напомнил Неждан.

Севара кивнула и шагнула вперед. Сейчас разница между температурами снаружи и внутри аномальной зоны были минимальными. Только на поляне ощущался пестрый аромат разнообразных цветов. Первым дошел запах пионов. Пришлось прикрыть нос, чтобы избавиться от него хотя бы на время.

– Я наверх, вы на паданках. – Неждан забрал одну из корзин.

Ответом послужило молчание. Севара услышала его, даже начала подбирать яблоки, однако мысли ее находились далеко, где-то у ледяного замка в горах. Они бродили вокруг Хозяина Зимы, его сыновей, смотрели в белесые, как у слепой, глаза Неневесты, навечно лишенной своей личности.

Помнит ли она брата? Действительно ли не может чувствовать? А вдруг она бродит по лесам, потому что слышит какой-то отголосок себя прежней и ищет брата? Или того, кто спасет ее? Но никто не спасет… А если и спасет, то, как Хозяин Зимы, – ради собственной выгоды и планов.

Какое-то время было тихо. Севара старалась сдержать сначала слезы, а когда стало невозможно, то хотя бы всхлипы. Она не хотела в очередной раз показывать слабость. Она ненавидела себя за нее. За то, что не способна бороться даже с этим.

– Сева, – Неждан опустил почти полную корзину рядом с лестницей и подошел к ней, – ты что? Ты так от истории старика Ежи расстроилась?

Вместо слов Севара бросила в него яблоко, разозленная тем, что он все же заметил. Но какая-то ее часть была счастлива его проницательностью. Грустить одной – плохая затея. Слишком тяжело. Печаль, словно бурная река, в которой тонешь, не умея плавать… Из настоящей Неждан уже спас, а из метафорической?

– Дуреха. Хорошие же яблоки, а ты зазря ими разбрасываешься, – улыбнулся Неждан.

– Было бы не зря, если бы ты не уворачивался, – пробурчала Севара. Она заготовила целую кучу язвительных замечаний и ругательств. Она должна была ими воспользоваться, несмотря на то что ей хотелось самых обычных объятий и поддержки. Но ведь такое для слабых?

– Так почему ты плачешь?

– Обращайся на «вы»! – вскрикнула Севара. – Ты слуга! Не забывайся!

– Извините, моя госпожа. – Неждан поклонился. В расстегнутой рубашке был виден рельеф его тела.

– Насмехаешься? А если я тебя уволю?

– Я сильно расстроюсь, госпожа, – ответил он, не шутя.

– Тогда веди себя подобающе!

– Как прикажет моя госпожа.

– Что заладил «госпожа-госпожа»?!

Севара раздраженно пнула корзину. Та покачнулась, завалилась набок. Яблоки, собранные трудом, рассыпались на землю, откатываясь все дальше. Это стало последней каплей. Севара рухнула рядом и зарыдала. Коря себя за несдержанность, за слабость, за то, что и крохи ее работы пошли насмарку, она влепила себе пощечину – одновременно и наказание, и попытка прийти в норму.

Когда рука ее взметнулась снова, готовая отвесить вторую, Неждан перехватил ее кисть. Он опустился на колени, притянул Севару ближе, обнимая бережно, словно статую из хрупкого фарфора.

Она уткнулась ему в шею, сжимая ткань рубашки на его спине, вдыхая мятный прохладный аромат, смешанный с нотами свежескошенной травы. Неждан молчал, лишь гладил Севару по голове и плечам, покачиваясь вперед-назад. Его дыхание щекотало ее ухо.

Истерика сменилась стыдом. Все еще шмыгая носом, Севара отстранилась, произнесла тихо и немного хрипло:

– Извини.

– Сева, – Неждан грустно улыбнулся, – не надо, милая. Ты плохо себя чувствуешь. Так бывает. Не обижай себя. Если уж захочешь кого ударить, то не себя, бей меня.