Хозяин Зимы - Ирена Мадир

Как они добрались до поместья и за сколько, она не знала. Весь путь провела в забытьи, приоткрыв глаза, лишь когда Неждан заносил ее внутрь дома под причитания Забавы.

Полностью отогнала мутную дрему Севара только в момент, когда Оленя начала переодевать ее в сухое. Почти сразу послышалась просьба деда Ежи, чтобы сказали ему, когда спустить хозяйку к кухонной печи – единственной, которая топилась и сейчас. Но Севара, держась за Оленю, доковыляла туда сама. Села на стул к теплому белому боку печки. Забава накрыла ее пушистым пледом и выдала толстые вязаные носки.

На кухне было светло, тепло, пахло выпечкой и свежестью ветерка, влетавшего в распахнутое окно. Оленя деловито поставила греться чайник, дед Ежа принес смородины, а Забава вытащила мед. Слуги ходили туда-сюда уже молча, чтобы не нагнетать.

Слуги. Люди. Хорошие люди. Они беспокоились. Севару это грело не хуже печи. Она беспомощна перед буйством воды, перед Хозяином Зимы, но вот рядом ходили люди, искренне за нее переживающие.

Забава остановилась рядом, погладила ее по голове и прошептала:

– Ничего-ничего, лапушка. Сейчас чаечек попьешь, станет лучше.

Севара подняла на нее глаза, в которых застыли слезы. Она была растрогана, а еще морально истерзана, потому не могла сохранять лицо, как обычно. Всхлипнув, Севара уткнулась в плечо Забавы. Та приобняла ее, растирая спину и приговаривая что-то успокаивающее. Оленя присела на корточки рядом, взяла за руку и протянула платок. Дед Ежа неловко мялся рядом. Не зная, куда себя деть, он сам принялся готовить чай. Подал с немного растрепанной мякотью ягод, плавающей внутри:

– Вот, попей-ка, деточка. Полегше будет.

Севара робко улыбнулась, отпивая чай. Горячий, но не обжигающий, он прокатился по пищеводу, обдавая теплом. Промерзшее тело наконец перестало дрожать, мышцы начали расслабляться.

Заметив, что бедняжка приходит в себя, все выдохнули с облегчением и медленно принялись за свое: Оленя за уборку, Забава за причитания, а дед Ежа за ругань.

– Ну ты как так? – сказал он, замахиваясь на вошедшего Неждана. Тот успел переодеться, но волосы у него еще были влажные. – И умчал! Сядь!

– Старик, да ты чего кричишь? Я вообще-то жертва!

– На! – дед Ежа бросил в подопечного небольшой плед, – накройся и сиди помалкивай, охальник какой!

– Бестолочь! – подхватила Забава, вручая Неждану полную кружку чая. – Пей давай, простынешь!

– Он не виноват, все из-за меня, – просипела Севара. Горло болело.

Все смолкли. Переглянулись, не зная, как реагировать на заявление. Не будешь же бранить хозяйку.

– Да ну вот еще! Никто не заберет у меня право называться бестолочью, – фыркнул Неждан, прерывая тишину. – Ну подумаешь, ну промокли. Ну так День Масахагара, Мокрый день. Все по плану.

– От охлестыш! – восхитился дед Ежа, посмеиваясь.

Улыбку подхватили и остальные. Даже Севара криво усмехнулась. Она рада была перевести тему. Теперь все говорили про середину лета и праздник бога Масахагара, ведающего водами. Его день наступал ровно тогда, когда заканчивалась Русалья декада и все почести Купальнице были отданы.

Почти весь день Севара просидела на кухне. Ее то и дело подкармливала Забава, Оленя рассказывала про празднество в Пэхарпе, а заглядывающие периодически дед Ежа и Неждан разбавляли обстановку хаосом и громкой болтовней. Конечно, можно было бы уже отлипнуть от стула и подняться наверх, но Севара не хотела оставаться одна. Кухня же была сосредоточением всего. Именно здесь собирались домашние, обменивались новостями и обсуждали все: от облака, похожего на индюка, до подорожания перца. В таких разговорах не было места мыслям о Хозяине Зимы, который наверняка бродил где-то рядом.

Вечером, когда уже стемнело, Севара наконец приняла горячую ванну, а затем… Она оглядела темную комнату. Пустую. Нет, мебель, разумеется, все так же стояла, но… без людей. Страх, таившийся где-то у сердца, снова принялся расползаться внутри змеями, сжимать все еще саднящее горло.

Стук вышел отчетливым и уверенным. Севара сама удивилась, как смогла так хорошо постучать. Оленя приоткрыла дверь, изумленно уставившись на хозяйку. Она приходила впервые, тем более после того, как сама же отпустила ее.

– Извини. Просто… Мне не по себе. Могу я немного посидеть с тобой? – Севара стыдливо мяла пояс халата. Раньше она не позволяла такой слабости, а теперь, видно, совсем размякла. Но… Один разочек же можно, правда?

– Конечно, госпожа!

– Севара. Меня зовут Севара.

– А… Хорошо. Заходите, Севара.

Оленя села на кровать и похлопала по противоположной стороне. Она явно не совсем понимала происходящее, но угадывала давящий страх. Чужой страх.

Севара опустилась на кровать, пряча ноги под одеялом. Она не знала, что сказать. Она просто хотела убежать, скрыться от паники, настигающей снова, стоило только зайти в знакомую спальню.

Комната Олени была другой. Светлой, в зелено-бежевых тонах. Кровать у нее была тверже и у́же хозяйской. Комод на ножках, небольшой шкаф с зеркалом, письменный стол ближе к широкому окну, на котором стояла ваза с букетиком. Милая гостевая комната, которая стала родной для Олени. Здесь даже пахло так же, как пахла она: свежей зеленью, листом смородины и чаем.

– Забавно, – пробормотала наконец Севара, – раньше ко мне бегал мой младший брат. Боялся спать один в грозу… А сейчас грозы нет, а мне вот страшно…

– Вы просто утомлены. Сражаться со страхом нужно в полную силу. – Оленя сочувственно погладила ее плечо. – И я рада, что вы пришли. У меня вот сестры не было, но я бы очень хотела… Хотите, расскажу вам сказку? Про маленьких людей в садах?

– Давай, – согласилась Севара.

Оленя говорила тихо, вкрадчиво и успокаивающе. Как-то сами собой закрывались глаза, и спокойный сон распахивал свои объятия.

Севара заснула раньше обычного, а проснулась от скромных лучей Инти, пробиравшихся через плотные облака. Ночь еще не отступила, но граница с утром уже подошла. Еще немного – и проснется весь дом.

Оленя сопела, свернувшись клубочком. Севара поднялась осторожно, чтобы не разбудить камеристку, и вышла из комнаты. Она посчитала, что утренний свет отгонит одиночество и страх, который пришел вечером, но нет. Стоило вновь войти в комнату, как все вернулось. Ужас напал на нее, раздирая кожу и проталкивая тревогу.

Сердце забилось сильнее, и Севара задрожала, понимая, что снова задыхается. Она не хотела опять идти к Олене, пугать ее таким состоянием, бедняжка и без того многое сделала.

Севара стремительно вышла из спальни, замерла на миг в коридоре, выбирая между кабинетом и лестницей. И все же спустилась. Быть снова в одиночестве не хотелось, а внизу, возможно, сидит ее мятный чай с задорной улыбкой. Неждан. Спаситель, которого она так