Все началось с измены - Рина Рофи

Я фыркнула, шлёпнув его подушкой, которую тут же схватила с дивана.

— Не сравнивай! Это совершенно разные виды… э-э-э… культурного досуга.

— Ага, «культурного», — он закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. — Ладно, проехали. Главное — ты теперь моя напарница по Хогвартсу. Обещаешь, что будешь играть со мной? А то папа вечно занят, а Георгий говорит, что у него «реакция уже не та» для таких игр.

В его голосе прозвучала та самая, едва уловимая нота одиночества, которая иногда пробивалась сквозь всю его браваду. Я потянулась и потрепала его по волосам.

— Обещаю. Пока не надоест тебе меня обыгрывать.

— Это не скоро случится! — заявил он, но прижался к подушке, явно довольный.

В этот момент в дверь постучали. Вошёл Георгий.

— Молодой господин, Мария. Обед подан в зимнем саду. И… ваши вещи из квартиры Анны доставлены и размещены в гостевой комнате на втором этаже. Та, что с видом на сад, как распорядился господин.

Вещи. Мои вещи. Здесь. В «гостевой комнате», которую, я теперь понимала, гостевой можно было назвать лишь формально. Это был ещё один шаг, ещё одно утверждение моего нового статуса. Демид встрепенулся.

— О! Значит, ты теперь надолго? Ура! — Он выскочил с дивана. — Пойдём есть, а потом можешь свои вещи разбирать! Я помогу!

Я кивнула Георгию, чувствуя новую волну смущения и благодарности.

— Спасибо.

— Всегда к вашим услугам, мисс Мария, — он слегка склонил голову, и в его невозмутимом взгляде, как мне показалось, промелькнуло одобрение.

Я шла на обед, и мысли путались: виртуальные дементоры, серебристый патронус в форме собаки, сияющие глаза Демида и мои вещи в комнате с видом на сад. Это была уже не временная передержка. Это было обустройство. И, судя по всему, меня здесь все — от маленького наследника до старшего слуги — уже приняли как свою. Оставалось только привыкнуть к этому самой.

Мы выскочили из-за стола, едва проглотив последние кусочки. Энергия Демида была неиссякаемой.

— А потом ещё в Гарри Поттера! Дойдём до Волан-де-Морта!!! И победим! — кричал он, уже бегом направляясь к игровой.

— Да! — смеялась я, стараясь не отставать. — А ты книги читал по Гарри Поттеру?

— Нет, только фильмы смотрел, — ответил он на бегу.

— Прочитай обязательно! Книги — это шедевр!

Он кивнул, запоминая. — Прочитаю! Так давай быстро-быстро! Пойдём карту мародёров изучать и в Тайной комнате практиковаться, а потом — Турнир Трёх Волшебников!

Я рассмеялась, и мы, как два урагана, пронеслись по коридору обратно в игровую.

Следующие пару часов пролетели в виртуальных битвах и спорах.

— Олахомора! — крикнула я, пытаясь отпереть очередную дверь в Хогвартсе.

— Да ты не так кричишь! — завопил Демид в своих наушниках. — Алохомора, вот так! Видишь?

— Да я так же кричу!

— Нет, у тебя какая-то «Алахамара» получается! Слушай интонацию!

— Да ну, нет же!

Я в очках продолжала размахивать «палочкой», смеясь до слёз от своего же неумения и его педагогического рвения. Мы перешли на новый уровень — кладбище, туман, леденящий душу холод. На экране появились парящие тени.

— Демид! Дементоры! — закричала я. — Экспекто патронум!

— Экспекто патронум! — тут же отозвался он, и в его голосе слышалась настоящая боевая ярость.

И в этот момент, когда я целиком была погружена в виртуальную схватку, я почувствовала реальные руки. Они легли на мою талию сзади, тёплые, твёрдые, знакомые. Губы коснулись чувствительной кожи у основания шеи, заставив меня вздрогнуть и издав короткий, перехваченный звук.

Маркус.

Вся концентрация мгновенно рассыпалась. Я нащупала кнопку на шлеме, поставила игру на паузу и сняла очки. Виртуальный мир растворился, уступив место полумраку игровой комнаты и его присутствию, которое ощущалось кожей, даже не видя его.

Я повернулась в его объятиях. Он уже был здесь, так близко. Его глаза в полутьме блестели тихим, одобрительным огнём. Он смотрел на моё разгорячённое игрой лицо, на спутанные волосы, выбившиеся из хвоста.

— Прервали эпическую битву? — спросил он тихо, его губы снова скользнули по моей щеке к уголку рта.

Я не успела ответить. Он нашёл мои губы своим поцелуем. Это был не страстный, как вчера, и не утренний, короткий. Это был медленный, сладкий, почти ленивый поцелуй, полный глубокого удовлетворения. Поцелуй человека, который вернулся домой и нашёл там именно то, что хотел найти.

Где-то рядом Демид, всё ещё в очках, яростно боролся с дементорами, не подозревая, что его напарница выбыла из игры по куда более приятной причине.

— Ты… рано, — прошептала я, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух.

— Сорвал совещание, — признался он так же тихо, его пальцы впились в мои бока сквозь тонкую ткань футболки. — Не смог дождаться ужина. Соскучился.

Он снова поцеловал меня, и в этот раз в поцелуе чувствовалась та самая, знакомая голодная нотка, которая заставляла мир плыть. Я ответила ему с той же силой, забыв об игре, о Демиде, обо всём на свете.

Рядом раздался победный крик Демида:

— Ура! Мы их! Маш, ты видела⁈ Я их всех… — он сорвал очки и обернулся. Увидел нас. Вздохнул с преувеличенным драматизмом. — Ой, блин. Опять. Ну ладно. Я пойду… печенье поищу. Вы тут… продолжайте. Только, чур, недолго! Мы до Волан-де-Морта не дошли!

Он выскочил из комнаты, громко топая, чтобы мы точно знали, что он ушёл.

Маркус оторвался от моих губ и прижал лоб к моему, его дыхание было неровным.

— Он у нас… слишком быстрый на распознавание ситуаций, — хрипло сказал он.

— Это ты слишком очевидный, — прошептала я в ответ, целуя его в уголок губ.

— Не собираюсь скрывать, — заявил он и снова поцеловал меня, уже без тени смущения, полностью поглотив мои губы, моё дыхание, моё внимание.

Игра с Демидом была отложена. Сейчас была другая игра. Без правил, без очков, но с самым главным призом — этим тихим, жарким, абсолютным «здесь и сейчас» в его объятиях.

— Надо бы третий шлем купить, — задумчиво произнёс Маркус, усаживая меня к себе на колени на широком диване. Его руки обхватили мою талию, прижимая к его груди. — А то, глядя на вас, тоже захотелось победить Волан-де-Морта.

Я рассмеялась, откинув голову ему на плечо. Его рука медленно, лениво гладила мою спину через футболку, и это прикосновение было таким успокаивающим и таким волнующим одновременно.

В этот момент в комнату, громко чавкая, зашёл Демид. В одной руке он сжимал пакет с печеньем, в другой — печеньки. Увидев нас, он не стал устраивать сцен или отпускать язвительные комментарии. Вместо этого его лицо озарилось чистой, детской радостью от того, что «его люди» собрались