Все началось с измены - Рина Рофи

— Я читал. Давно. Очень, — отозвался он, и в его голосе прозвучала обороняющаяся нота. — В книгах всё было понятнее. Там не надо было этими… штуками махать.

— Значит, нужно посмотреть! — весело заявила я, пока мы пробирались дальше по коридорам. — Все фильмы, подряд!

Он что-то пробормотал невнятное, но протест уже потонул в виртуальном действии. Нас окружили дементоры. Холод проник даже сквозь цифровую реальность. Я автоматически приготовилась вызывать патронуса, но тут услышала рядом его голос. Низкий, собранный, без тени сомнения. Он произнёс заклинание не как Демид — с вызовом и азартом, а с той же сосредоточенной властностью, с какой, наверное, отдавал приказы на совещаниях.

— Экспекто патронум!

И у него получилось. С первого раза. Из кончика его виртуальной палочки вырвался ослепительный серебристый свет и принял форму. Огромного, величественного волка. Зверь был не просто большим — он был могучим, с густой шерстью и горящими глазами. Он встал между нами и дементорами, низко рыча, и те отступили, рассеиваясь.

— О-о-о… — выдохнула я, забыв о собственной игре. — Ничего себе! Какой красивый!

Виртуальный волк, выполнив свою миссию, медленно растворился. Маркус снял шлем, его лицо было слегка раскрасневшееся от напряжения, но в глазах горел азарт и удовлетворение.

— Волк, — констатировал он, глядя на экран, где замерла картина нашей победы. — Интересно. Я думал, будет что-то более… деловое. Сова, например.

Я рассмеялась.

— Сова? Нет, волк — идеально. Сильный, независимый, защищает свою стаю. Очень на тебя похоже.

Он повернулся ко мне, приподняв бровь.

— На меня похож мой воображаемый волк-защитник?

— Абсолютно, — кивнула я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. — Только ты, наверное, ещё более грозный.

Он усмехнулся, отложил контроллер и снова притянул меня к себе, уже без всяких шлемов между нами.

— Значит, я прошёл испытание? Допущен к магическому миру моего сына и… его наставницы?

— С блеском, — подтвердила я, целуя его в щёку. — Теперь ты официальный член нашего ордена. Осталось только фильмы посмотреть.

— Угрожающе звучит, — проворчал он, но в его объятиях не было сопротивления, только покой и та самая, новая, непривычная лёгкость.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась голова Демида.

— Ну что? Пап, получилось? — спросил он, и в его глазах светилась надежда.

— Получилось, — серьёзно ответил Маркус. — Волк.

Демид влетел в комнату, сияя.

Я знал! У папы обязательно будет крутой патронус! Маша, видишь? Я же говорил, что он справится!

Он запрыгнул на диван с другой стороны от отца, завершив нашу маленькую, странную, но такую прочную троицу. И глядя на их похожие, озарённые одним азартом лица — одного взрослого, другого ребёнка — я поняла, что магия бывает не только в книгах и VR-очках. Она бывает вот в этом: в смешанном запахе дорогого одеколона и детского печенья, в общем смехе над неудачами, в тихом «получилось», которое значит больше, чем любое «я тебя люблю». Это была магия настоящего. И она была здесь. С ними.

— Демид тебе спать пора, — сказал Маркус — Завтра школа.

Фраза прозвучала мягко, но с той самой, не оставляющей сомнений отцовской интонацией, которая знакома детям во всём мире. Деловое удовлетворение от игровой победы мгновенно сменилось на лице Демида привычной гримасой недовольства.

— Ну па-а-ап, — заныл он, откидываясь на спинку дивана. — Можно ещё чуть-чуть!

— Тебе вставать рано. Уже девять. Пора, — повторил Маркус, и в его голосе уже появилась стальная нить, знак того, что дискуссия окончена. Он посмотрел на часы, и его взгляд на секунду стал отстранённым — вероятно, он сверял расписание сына в своей голове.

Я видела, как плечи Демида поникли. Он был уставшим после дня, полного впечатлений, но расставаться с этим новым, тёплым вечером ему явно не хотелось.

И тогда меня осенило. Я вспомнила тот самый первый вечер, нашу первую сказку, которая стала для него чем-то особенным.

— Демид… — осторожно начала я, глядя то на него, то на Маркуса. — Хочешь, я сказку прочту? Как тогда?

Эффект был мгновенным. Маркус замер. Его взгляд, только что твёрдый и деловой, стал непроницаемым, но я уловила в нём вспышку чего-то сложного — удивления, признательности, может быть, даже лёгкой ревности или грусти. Он молчал, наблюдая.

А Демид буквально подскочил на месте. Вся его вялость и недовольство исчезли, сменившись восторгом.

— Да! — выпалил он, и его глаза загорелись тем самым светом, который я видела в день нашего знакомства. — Тогда я пойду спать! Сразу!

И, не дожидаясь дальнейших уговоров, он схватил меня за руку и потянул за собой к двери, к лестнице, ведущей в его детские покои. Он тянул меня так же решительно, как тащил на игру часами раньше.

Я позволила ему вести себя, бросив на ходу взгляд на Маркуса. Он всё ещё сидел на диване, но теперь его поза изменилась. Он откинулся назад, слегка запрокинув голову, его взгляд был прикован к нам. В его позе и выражении лица читалась глубокая задумчивость, почти отрешённость. Он смотрел, как его сын, обычно такой строптивый и «взрослый» перед сном, с радостью доверяется старой, простой магии сказки на ночь. И как я, ставшая неожиданным источником этой магии, позволяю увести себя.

— Пап, иди ты тоже! — крикнул Демид с порога, обернувшись. — Послушаешь! Маша здорово читает!

Маркус медленно кивнул, словно возвращаясь из далёких мыслей.

— Иду, — сказал он тихо и поднялся с дивана, чтобы последовать за нами вверх по лестнице, в комнату сына, где его ждала не бизнес-отчётность и не виртуальные битвы, а простая, древняя церемония — сказка перед сном. И на этот раз он был не наблюдателем, а приглашённым участником.

Демид, уже в пижаме с супергероями, торжественно вручил мне толстенный том — не про Гарри Поттера, а какую-то другую антологию про магов и волшебников, с пожелтевшими страницами и старинными гравюрами. Сам, как заведённый, прыгнул в свою огромную кровать и укутался по самые уши, смотря на меня горящими глазами полного ожидания.

Я присела не на стул, а прямо на мягкий ковёр у его кровати. Маркус, войдя следом, не стал занимать какое-то формальное положение. Он просто опустился на ковер рядом со мной, прислонившись плечом к той же кровати. Его близость была тёплой, плотной, но ненавязчивой.

И я начала читать. Про древних алхимиков, про волшебников, прячущих города в тумане, про магов, разговаривающих с ветром. Голос мой звучал тихо, размеренно, окрашиваясь интонациями то тревоги, то удивления, как в тот самый первый раз. В комнате царил уютный полумрак, нарушаемый только светом ночника и полоской света из-под двери.

Я чувствовала, как Демид постепенно затихает. Его дыхание становилось ровнее, глубже.