История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

— На самом деле, архимаг Вальтер, я пригласила вас, чтобы обсудить изменения в функционировании Ордена Магов Олденира, — сказала я мягко. — Нынешняя модель — замкнутая каста, обслуживающая в основном знать и саму себя — устарела. Магия должна служить всему народу.

Он чуть не подавился.

— Простите, Ваше Величество, но… это невозможно. Магия — сложнейшее искусство. Она не для пахарей и ткачей. Попытки её распространения приведут лишь к хаосу, несчастным случаям, рождению тёмных культов!

— Я не говорю об обучении каждого крестьянина огненным шарам, — холодно парировала я. — Речь о прикладной, бытовой магии. Очистка колодцев от скверны. Простые ритуалы плодородия для полей. Лечение обычных лихорадок и ран. Защита деревень от мелких духов и вредителей. Для этого не нужны архимаги.

— Орден не приют для неудачников! — вырвалось у него.

— Орден — это институт, существующий на земле Олденира и пользующийся его защитой, — жёстко сказала я. — А значит, он несёт ответственность перед короной и народом. Сейчас эта ответственность не выполняется. Я предлагаю реформу. Основание в столице государственной Школы магии, открытой для талантливых детей из любых сословий. Введение института служения — прикрепление определенного мага к отдельному участку, на государственном обеспечении. Их задача — помощь в быту и защита. Орден будет курировать их подготовку и работу, получая за это финансирование из казны и статус официального государственного института.

Он сидел, бледный как полотно, его пальцы белели, сжимая посох.

— Это… неслыханное вмешательство в наши внутренние дела! Орден веками хранил свои традиции!

— Традиции, которые привели к изоляции, — безжалостно констатировала я. — Магистр Аларик, ваш бывший член, участвовал в заговоре против короны. И Орден даже не провёл внутреннего расследования. Это показывает, что ваши «традиции» нуждаются в пересмотре под надзором государства.

Я сделала паузу, давая словам впитаться, а затем добавила тише, но от этого не менее весомо:

— И, архимаг Вальтер, давайте будем откровенны. У меня достаточно информации, чтобы не только настоять на реформах, но и инициировать расследование деятельности самого Ордена на предмет злоупотреблений и нарушения собственного устава.

— Это… клевета…

— Это проверенная информация, — холодно сказала я. — И у меня есть неопровержимые доказательства на каждое слово. Ссора со мной, магистр Элмонд, означает ссору не просто с короной. Это означает ссору со всем Храмом Луны, который после недавних событий видит во мне прямое воплощение воли Богини. Это означает публичный скандал, который развалит Орден изнутри. Тогда вопрос будет стоять не о реформах, а о самом существовании Ордена в его нынешнем виде. Храм Луны, я уверена, с радостью возьмёт на себя образовательные и благотворительные функции.

Угроза висела в воздухе. Он получил мое письмо с информацией, о которой я не могла знать. Ссора с короной, особенно с короной, только что получившей божественное благословение, означала бы конец. Изоляцию, потерю финансирования, войну с Храмом Луны, который уже был всецело на моей стороне.

Он опустил голову. Это был жест горького, вынужденного признания поражения.

— Орден… обсудит ваши предложения, — пробормотал он.

— Не «обсудит», — поправила я. — Орден начнёт подготовку плана реформ, который представит мне через две недели. Я ожидаю конструктивного подхода. В противном случае мне придётся принимать более жёсткие решения. Это означает, что я использую собранный компромат, чтобы сместить вас и поставить на ваше место кого-то более… сговорчивого. Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным, архимаг. Или губительным. Выбор за вами.

Он поднялся, его движения были скованными, будто он постарел на десять лет за один разговор.

— Я… передам вашу волю совету архимагов.

— Прекрасно. Жду вашего ответа.

Он ушёл, пошатываясь. Ещё один институт власти был приведён в соответствие с новыми реалиями.

Я стояла у окна, глядя, как его карета покидает замковый двор. Гора дел не уменьшалась, но теперь у меня была команда: верные помощники вроде Лины и Томаса, талантливые специалисты вроде Геральдиса и Годфрея, опасный, но теперь связанный договором стратег Фальк, поддержка церкви и, скоро, контролируемый Орден магов. И тихая, хрупкая надежда на то, что ритуал с Ксилом, который должен был состояться в ночь перед днём рождения Белоснежки, не только освободит его, но и даст мне союзника, чья сила и преданность будут не вынужденными, а добровольными.

Я подошла к зеркалу, все еще затянутому темной тканью.

— Входи, — прозвучало почти сразу, голос Ксила был мягким.

Поверхность поддалась, приняв мою руку, и я сделала шаг внутрь, в знакомое пространство серого, безграничного тумана.

— Ты выглядишь измотанной, — сказал он, материализуясь из тумана рядом.

Я позволила себе сгорбиться, отпустить напряжение, сковавшее плечи с момента ухода Вальтера.

— Я только что шантажировала одного из самых влиятельных людей в королевстве его же грязным бельем. И он сломался. Он сдался, потому что боялся скандала больше, чем реформ.

Он сделал шаг ко мне, и теперь я могла разглядеть его лицо в тумане — четкие черты, перламутровые глаза. Он смотрел на меня с тем странным, внимательным выражением, которое появлялось у него все чаще.

— Ты действовала решительно. Жестко. Но ты не причинила ему физического вреда. Не разорила его семью. Не уничтожила Орден, хотя имела все возможности и, уверен, достаточное количество поводов. Ты предложила ему приемлемый вариант. В мире, из которого я родом, такие методы считаются милосердными.

Он взял мою руку, и его пальцы, тёплые и удивительно человеческие на ощупь, мягко сомкнулись вокруг моих.

— Я наблюдал за людьми десятилетиями, Моргана. За демонами — ещё дольше. Я видел жестокость, возведённую в принцип. Видел доброту, граничащую с глупостью и ведущую в пропасть. Но я никогда не встречал такого человека, как ты, — тихо сказал он, его голос звучал прямо у моего уха. — Жесткого до цинизма, когда дело касается врагов. И великодушного, когда дело касается тех, кого ты считаешь своими. Готового запачкать руки в грязи интриг, но при этом старающегося не причинить лишнего вреда. Ты разрушаешь планы врагов, но не их жизни, если есть выбор.

Я подняла на него глаза, удивлённая.

— Ты предложила ему новую и уважаемую роль в обмен на покорность. У тебя уникальная стратегия, в которой есть место милосердию как инструменту, а не слабости. Это редкое качество.

Он отпустил мою руку и прошёлся по несуществующему пространству.

— С людьми… всегда было сложно. Их мотивы запутаны, их страхи иррациональны.