Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

Я улыбнулась. Завтра начнется новый день, и мы будем снова придумывать планы действий, как свести Гуань Юньси в могилу. Кровь за кровь, как говорится, но на сей раз я буду действовать без поддельных личин.

Глава 17

Моё сознание пробуждалось так, словно медленно выбиралось из-под завалов мокрой земли. Я почувствовала боль левой руки, которая пульсировала и полыхала горячим злым огнем. Она напоминала о себе каждым ударом сердца, растекаясь от кончиков пальцев до самого плеча. Казалось, что вместо костей и плоти там теперь расплавленный свинец.

Я открыла глаза и взглянула на полог из темного шелка, расшитый серебряными нитями, изображающими грозовые тучи. Мое тело лежало на широкой кровати, утопая в перине. Белье пахло терпко и я улавливала знакомый мужской запах. Попыталась пошевелиться, но тело было слабым и словно чужим. Левая рука была надежно завязана тканью, правая лежала поверх одеяла.

В комнате было тихо. Сумрак, царивший здесь, говорил о том, что на дворе либо раннее утро, либо поздний вечер. Сквозь плотные шторы не пробивался ни один луч, только одинокая свеча горела на столике в углу, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Кто-то принес её и видимо находился здесь довольно долгое время. Может Цзи Сичэнь охранял мой сон? Скорее всего, это же его покои.

Двери бесшумно разъехались и через них вошел Лю, помощник Цзи Сичэня, который нес в руках поднос, от которого поднимался пар. Увидев, что я не сплю, он на мгновение замер, а затем подошел к кровати. Его лицо было мрачным и осунувшимся. Что с ним произошло?

— Очнулись, — произнёс он без привычного почтения, в голосе сквозил холодок. Да что уж говорить о почтении, я в его глазах стала врагом и не понимала, почему. — Мастер Гун сказал, что вы проспите сутки. Прошло полтора дня.

— Где... где хозяин? — прохрипела я. Горло саднило. Лю раздраженно поставил поднос на столик с глухим стуком.

— Хозяин во дворце отчитывается перед Императором. — Он налил в чашку черную жидкость. — Пейте. Это обезболивающее и отвар для восстановления крови. Мастер Гун велел пить каждые четыре часа.

Я с трудом приподнялась на локте, морщась от боли во всем теле. Лю стоял и смотрел на меня с немым укором, даже не желая помогать. Взяла чашку дрожащей правой рукой и глотнула горькую, вяжущую жидкость с привкусом крови и полыни. Решив, что от одного глотка толку будет мало, опрокинула в себя чашу, стараясь не дышать.

— Лю, — я вернула чашку на поднос. — Что случилось? Почему он у Императора?

Помощник посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— А вы не понимаете, госпожа Мо? — он назвал мою фамилию и я наконец вспомнила, что не замаскировалась в Нин Шуана. Но я и не хотела более в него играть. — Хозяин отдал Министру Фаню оригиналы документов по соляному делу. Все, ради чего мы рисковали жизнями, что мы собирали долгое время… и даже отдали главного свидетеля — главу контрабандистов. Все это теперь потеряно.

Я опустила глаза. Мне было прекрасно это известно, слушать это так напрямую было невыносимо.

— В обмен на меня, — прошептала я.

— В обмен на вашу жизнь, — жестко поправил Лю. — Но цена оказалась выше. Сегодня утром Министр Фань «случайно» обнаружил, что доказательства были утеряны при пожаре в архиве, а глава контрабандистов «скончался от ран» в тюрьме. Дело закрыто, Гуань Юньси чист и его теперь не поймать. И все это из-за вас.

— А Цзи Сичэнь? — спросила я, чувствуя, как холод страха сковывает внутренности. Я сжала одеяло здоровой рукой, чувствуя себя… ужасно.

— А хозяин сейчас стоит на коленях в Зале Высшей Гармонии, — голос Лю дрогнул от сдерживаемого гнева. — Потому что он поднял теневой отряд без приказа и ворвался в тюрьму Министерства Наказаний. Его обвиняют в превышении полномочий и самоуправстве. Гуань Юньси уже подал жалобу, что глава Тайной Стражи «похитил» преступника из тюрьмы.

— Похитил? Но Фань подписал приказ!

— Фань скажет то, что выгодно Гуаню. Бумагу можно уничтожить. Слово Цзи Сичэня против слова двух Министров... это ничто. — Лю отвернулся, пряча глаза. — Хозяин поставил на кон все, даже свою голову ради женщины, которая... — он не договорил, но я поняла, что он хотел сказать. «...которая того не стоит».

— Уходи, — сказала я тихо. — Оставь меня.

Лю поклонился и вышел, оставив меня одну. Вина навалилась на меня могильной плитой. Я хотела спасти его, сдавшись цензору, а в итоге я утопила. Цзи Сичэнь спас меня, но какой ценой? Он потерял власть, а без власти в столице Цзи Сичэнь практически мертвец. Враги, которых он копил годами, разорвут его на части.

Взглянула на свою искалеченную руку. Стоила ли я этого? Сломанная кукла, бывшая невеста врага и предательница рода. Никому ненужная безделушка. Спустила ноги с кровати и голова тут же закружилась, а пол качнулся. Но я смогла устоять. На мне была мужская рубаха Цзи Сичэня, доходящая мне до колен и скрывающая большую часть наготы.

Подошла к окну и отодвинула ставню, вглядываясь в темный двор. Дождь кончился, но ветер гнал по небу рваные тучи. Вдруг ворота открылись и въехал одинокий всадник. Цзи Сичэнь тяжело спешился, словно на его плечах лежал груз в сотню горных камней, бросил поводья подбежавшему конюху и пошел к дому, глядя под ноги.

Я отшатнулась от окна. Сердце забилось где-то в горле, желая увидеть его. А главное — он вернулся живым.

Через несколько минут я услышала тяжелые шаги в коридоре и двери открылись. Цзи Сичэнь вошел в покои, остановившись на пороге и посмотрел на меня. Его вид навевал на меня ужас. Бледный, с запавшими глазами, вокруг которых залегли черные тени, на скуле играли желваки, в глазах был вызов. Гнев и злость, заставляющие держаться на ногах, даже когда уже невозможно.

— Ты встала, — произнес он хриплым голосом, словно долго кричал. — Тебе нельзя.

— Лю сказал... — начала я, но осеклась. Не стоит подставлять его. Он все правильно сказал. Я — проблема.

Цзи Сичэнь прошел в комнату, стягивая с себя широкий пояс с нефритовыми вставками и бросил на кресло.

— Лю