Эти тоскующие сердца - Темпест Рейн

твоя жизнь. И пока твой отец отсыпал мне монет и протягивал мешок с зерном, ты улыбнулась мне. Так ярко, так чудесно. Тебе тогда было от силы лет двенадцать, мне — не больше четырнадцати, но я был совершенно заворожен тобой. А потом ты появилась здесь, в этом проклятом месте… и мне показалось, будто сама судьба вела нас друг к другу.

Она отчаянно пыталась отыскать это воспоминание, но перед глазами стоял лишь смутный туман из бесконечных фестивалей и деревень. На глаза навернулись слезы, удушливая вина подступила к горлу, и она прижала ладонь к губам.

— Я не помню…

— Зато я помню, Блайт, и мне этого достаточно, — прервал её Айвер, мягко отнимая её руку от лица. Он очертил линии на её ладони, прежде чем запечатлеть на ней еще один поцелуй. — И мне невыносимо жаль, что приходится так поступать.

— Как «так»?

В один миг его портупея была сорвана с пояса и наполовину обмотана вокруг её запястий.

— И за это тоже прости.

Блайт едва успела сообразить, что происходит, как её руки оказались крепко стянуты за спиной. Она осталась связанной и абсолютно беззащитной.

— Какого чёрта, Айвер!..

Слова королевы застряли у неё в горле, когда шут рывком поднял её в воздух и бесцеремонно опустил в мягкое кресло. Подол сорочки задрался, обнажая плотные бёдра, а лямки сползли с плеч. Вжимаясь в спинку кресла, Блайт лихорадочно соображала, что делать дальше. Взгляд Айвера скользнул по её телу, он облизал губы, словно всё ещё чувствовал её вкус, и на его лице пробудился голодный блеск.

— Боги, мне стоит невероятных усилий не взять тебя прямо сейчас.

— Только прикоснись ко мне, чёрт тебя дери, или я выпущу тебе кишки.

— Боги, Блайт, не стоит соблазнять меня подобными обещаниями, — с явным восхищением выдохнул он, и его губы расплылись в улыбке. — Жестокая и свирепая. Ты так непохожа на своего отца. Это просто поразительно…

— Большинство говорят, что я пошла в мать, — огрызнулась она, выкручивая запястья, но путы от этого лишь сильнее впились в кожу.

— О да, противоположности притягиваются. Твой отец — пацифист, и твоя мать… Что ж, самая опасная женщина в бойцовских ямах Блэксона, — произнёс Айвер. Он наклонился и запечатлел поцелуй на её лбу — с такой непринуждённостью, будто просто выскальзывал из её постели на рассвете.

Блайт подавила дикое желание клацнуть зубами и укусить его. Внутри неё полыхал чистый гнев. Она дернулась, пытаясь вырваться, но лишь неуклюже соскользнула с кресла и плюхнулась прямо на ягодицы.

Айвер присел перед ней на корточки, опустив руки между колен.

— Тебе нужно оставаться здесь. Где, я точно знаю, ты будешь в безопасности, пока я не…

— Мне нужно, чтобы ты развязал меня. Прямо сейчас.

Он долго смотрел на неё, после чего тяжело вздохнул:

— Ты должна мне довериться.

— Довериться тебе?! Ты связал меня, как подстреленного фазана, сразу после того, как признался, что шпионил на моего отца, пока тра…

Он резко произнес её имя, но на этот раз в его голосе не осталось и капли нежности. Теперь он звучал серьёзно и даже зловеще. Блайт перестала вырываться и встретилась с ним взглядом. На его лицо легла мрачная тень, которой она у него ещё никогда не видела.

— Тебе не нужно этого видеть, и ты не должна, — тихо сказал Айвер. — Смерть идёт за мной по пятам. Не хватало ещё, чтобы она обратила свой взор на тебя. А теперь пообещай мне, что не выйдешь из этой комнаты. Пока я за тобой не вернусь.

Блайт с трудом сглотнула подступивший к горлу ком липкого страха и просто кивнула. Айвер поднялся на ноги. Он ещё на мгновение задержал взгляд на её распластанной фигуре и широко распахнутых глазах, после чего бросился к выходу. У самой двери он оглянулся, и на его лице снова отразилась мучительная нерешительность.

— Я быстро, — прошептал он.

Провожая взглядом захлопнувшуюся дверь, Блайт с замиранием сердца осознала, что она ведь так и не дала Айверу обещание.

Глава 9

Латунная ручка ящика никак не давалась Блайт, сколько бы она ни тянулась к ней. Она точно знала, что там внутри что-то есть — нож для писем, перо, да что угодно, — чем можно перерезать путы, ведь она сама обыскивала этот стол всего за несколько мгновений до того, как Айвер навсегда изменил её жизнь. Вдруг в дверь библиотеки с глухим стуком врезалось чье-то тело, заставив её вздрогнуть, а из груди вырвался испуганный выдох. Она отступила от стола, сжав пальцы в кулаки. Её взгляд намертво приковало к дереву двери, которая с треском распахнулась настежь.

Но в дверях стоял вовсе не Айвер. Это был лорд Невилл.

Его осунувшееся лицо было забрызгано кровью, а в руке опасно поблескивал занесенный клинок. С каждым шагом он подходил всё ближе.

— Ты знала.

Блайт бесшумно пятилась назад:

— Знала о чём, сир?

— Ах ты грёбаная шлюха. Ты всё знала!

Она отчаянно начала выкручивать руки, теперь уже сильнее чем когда-либо желая освободиться.

— Я понятия не име…

— Мерзкая, лживая тварь! — взревел он, срывая голос.

Его крик заметался под сводами комнаты, заставив Блайт испуганно вжать голову в плечи. В мыслях она была полна спеси и угроз, но на деле давно забросила тренировки с оружием. Даже сейчас, перед лицом смертельной опасности, она боялась, что просто не вспомнит, куда и чем нужно бить. Но когда он бросился на неё, и в его глазах читалась уже не просто злоба, а жажда убийства, она пошла на импровизацию. Её босая нога резко взметнулась вверх, с размаху впечатавшись ему прямо в живот. Он согнулся пополам, натужно сипя.

Лорд Невилл не был бойцом, а вот Блайт — была.

Не теряя ни секунды, она с ходу ударила коленом точно между его мелких яиц, буквально раздавив их. Клинок со звоном отлетел на каменные плиты. Лорд Невилл скорчился, схватившись за пах и шипя проклятия. Блайт всем телом протаранила его плечом, заставив покачнуться и отлететь в сторону. Каким-то чудом ей удалось метнуться по полу и перехватить выроненный кинжал.

Сжимая оружие в кулаке, со все еще связанными за спиной руками и колотящимся у самого горла сердцем, Блайт выскочила из библиотеки. Крики и вопли доносились со всех сторон, заставляя её то и дело спотыкаться. Задев локтем стену, она на полной скорости влетела в небольшой столик, и стоявшая на нем ваза с грохотом разлетелась у её босых ног. Осколки рассыпались с оглушительным,