Эти тоскующие сердца - Темпест Рейн

всё, лишь бы избавиться от этой изнуряющей тянущей нужды. Его ладонь переместилась на её бедро, удерживая на месте. В этом жесте не было жестокости — лишь бережная нежность, о наличии которой у него она и не подозревала.

— Кончи для меня, Блайт, — потребовал он и последним, резким росчерком языка столкнул её с этого обрыва. Она сорвалась вниз, содрогаясь на столе, пока с её губ срывался прерывистый, плачущий стон.

Но Блайт не осталась лежать без сил, пока волны наслаждения накатывали и отступали по её трепещущему, дрожащему телу. Шут потянул её на себя, рывком поднимая со стола. Её ноги сами обвили его торс, когда он попятился и прижал её к книжному шкафу. Освободив одну руку, он смахнул книги на пол, освобождая пространство, и осторожно, бережно усадил её на полку. Затем он припал губами к её щекам, челюсти и, наконец, к губам. Их поцелуй был томным, тягучим, но постепенно набирающим силу. Языки переплетались, делясь вкусом друг друга. Всё, что она чувствовала сейчас, — это его отчаянное желание. И она молилась всем богам, чтобы он почувствовал то, что прорастало в её собственном сердце.

Любовь.

Блайт отстранилась, откинув голову на деревянную стенку шкафа. Её сорочка была мучительно прозрачной. Каждая линия, каждый изгиб её тела представали перед ним как на ладони. Соски тёмными пиками проступали сквозь тонкую ткань. Его взгляд блуждал по её вздымающейся, округлой груди, и из его горла вырвался тихий, мучительный стон.

— Чего ты ждёшь? Письменного приглашения?

— Я не могу остаться…

— Ты не можешь бросить меня в таком состоянии, — перебила Блайт, и в её голосе просквозили жалкие, умоляющие нотки. — Это жестоко.

Он вгляделся в её лицо, нахмурив брови. Он выглядел растерзанным, глубоко несчастным.

— Нет, жестоко то, что теперь я знаю, какие звуки ты издаёшь, когда кончаешь. И это будет преследовать меня до конца моих дней.

— Так позволь мне преследовать тебя. Испорти себя для любой другой, — её рука скользнула между ними, сжимая его налившееся мужское достоинство поверх штанов. — И, если всё пойдёт по-моему, другой у тебя никогда не будет.

Он зашипел, словно от боли — от того наслаждения, что она ему дарила. Он запрокинул голову, глухо матерясь сквозь зубы.

— Что, шут, решил проявить сдержанность? — спросила Блайт, сжимая его крепче.

Его голова качнулась вперёд, и он встретился с ней взглядом. В его глазах вспыхнул вызов, и она упивалась этим моментом.

— Никогда.

Лихорадочно расстегнув ремень, он освободил свой горячий, тяжёлый член. Блайт нетерпеливо заёрзала, отчаянно жаждая этого заполняющего, тянущего ощущения. Резким толчком он притянул её прямо к себе. Их взгляды не опускались ни на миг, они смотрели глаза в глаза, когда он толкнулся внутрь, находя её лоно горячим, влажным и абсолютно податливым.

— Боги, ты чувствуешься… — вскрикнула она, всё ещё не в силах отвести взор.

— Как, Блайт? Как я чувствуюсь внутри тебя?

— Великолепно.

Переступив с ноги на ногу, он глубоко вошёл в неё. Книжный шкаф зашатался, вокруг них посыпались страницы. Её руки судорожно искали опору, цепляясь за всё подряд, пока этот мужчина вёл её к грани безумия.

— Блайт, назови моё имя. Скажи его.

— Айвер, — выдохнула она, раскрываясь перед ним ещё сильнее, словно он мог войти ещё глубже. — Айвер.

Его ладонь резко накрыла её рот, заглушая крики, бившиеся о его пальцы.

— Никто больше не должен тебя слышать, понимаешь?

Она кивнула, уже едва соображая от нахлынувших чувств.

— Будь я проклят, — выругался он. Его рука опустилась на бешено бьющуюся жилку на её шее, пока он продолжал яростно вколачиваться в неё. — Я не должен был привязываться к тебе. Не должен был узнавать тебя ближе.

— Что? Почему?

Он уткнулся головой в её ключицу, из его груди вырывались утробные стоны, а бёдра дрожали от напряжения. Блайт запустила пальцы в его волосы и лёгким рывком заставила встретиться с её затуманенным, полным страсти взглядом.

— Почему?

— Потому что сегодня ночью я должен убить короля. По приказу твоего отца.

В тот самый миг, когда это признание перевернуло мир Блайт, сокрушительный оргазм разорвал её изнутри, и её громкие крики затопили тесное пространство между ними. Бёдра Айвера двигались яростно, пока она увлекала его за собой в эту бездну. Он выкрикнул её имя с такой силой, что оно отозвалось эхом в её груди и завибрировало в окружавшем их дереве. Горячая волна выплеснулась глубоко внутрь неё, заполняя до краёв. Тяжело дыша, со вздрагивающими мышцами, они оба смотрели на тот хаос, что сотворили их тела, и на то, как этот хаос только что изменил абсолютно всё.

— Я могу объяс…

— Опусти меня, — потребовала Блайт, слегка отталкивая его.

Айвер подчинился. Он бережно опустил её на подкашивающиеся ноги, но колени Блайт не удержали. Она выставила руки, хватаясь за полки, но всё равно рухнула на холодный каменный пол. В голове мысли ворочались медленно и вязко, пока она пыталась связать всё воедино.

Он находился при этом дворе дольше неё — на целые годы дольше. И Блайт ни разу не видела его за отцовским столом. Такого человека она бы точно запомнила. Но эти бездонные, бушующие океанские глаза преследовали её, царапая память, которая упрямо отказывалась выдать ответ. Руки Айвера зависли в воздухе: он словно не решался прикоснуться к ней теперь, когда вся правда выплыла наружу. Его взгляд блуждал по её застывшему лицу, губы беззвучно открывались и закрывались.

— Скажи мне… всё, что между нами было… это ведь не часть плана?..

— Нет, никогда, — перебил он с предельной серьезностью. — Ты вообще не должна была ничего знать.

— И мы ведь никогда раньше не встречались, верно?

— Вообще-то, один раз виделись. Много лет назад, — торопливо заговорил Айвер. — Я был мальчишкой, сиротой, подыхал от голода в одной из деревень твоего отца. Вы с семьей как раз объезжали владения, как всегда делали во время Праздника урожая. Твой отец увидел меня, умирающего прямо на улице, и, думаю, сжалился. Дал мне монет и зерна. А потом сказал, что я теперь его должник…

— Он никогда не говорит это всерьез, неужели ты не понял? Он считает это шуткой, — перебила Блайт, и голос её дрогнул.

— Жаль, я не знал этого, когда сам пришел к нему годы спустя, — пробормотал Айвер со вздохом. Он тряхнул головой, словно пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания, и устремил на неё свой глубокий взгляд. — Но ты была там, Блайт. На тебе было это кошмарное зеленое платье, в волосы вплетены цветы, и ты махала из окна кареты с таким видом, будто от этого зависела