Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

Я смотрела на золотую книгу Анубиса, и мне вдруг показалось, что я почувствовала исходящий от нее холод. Холод не смерти, а чего-то более страшного: вечной, неприкасаемой тайны, защищенной самым жестоким оружием из всех — изломанной чистой душой. И вопрос, зачем мне это знание, повис в воздухе, тяжелый и неотвратимый, как одно из только что названных проклятий.

Глава 40

— Это, конечно, все интересно и очень загадочно, но не сильно приблизило нас к перевёрнутой гробнице, — недовольно проговорил Ингвар.

— Совсем недавно у нас и этого не было, — возразил ему Анубис, и тут я была с ним согласна.

— Я не привык радоваться малому. Так себе идея. А никто не заметил странность? — неожиданно задал вопрос Ингвар.

— Какую? — почти синхронно спросили мы с Анубисом, от чего Ингвар усмехнулся.

— Два брата полюбили одну женщину. Так и у нас — есть два брата, которые любят одну женщину, — ответил Ингвар и таким взглядом посмотрел на меня, что мне захотелось провалиться под землю.

— А полюбила ли эта женщина двух братьев? Или у братьев самоуверенность выше звезд? — не смог смолчать Дикаст, на что Ингвар даже недовольно втянул воздух, а в его глазах на секунду вспыхнул красный огонёк.

— А есть ли смысл сотрясать воздух? — прозвенел неожиданно голос Сергея, и все повернулись к нему.

— Ты про что? — поинтересовался Дик.

— Какая разница: кто в кого влюблён, если никто не знает, где находится эта перевернутая пирамида, затерянная в зыбучих песках, которых тут множество, — ответил Ингвар.

— Песков конечно множество. Вот только не в каждые пески потащат тех, кого захотят хорошо спрятать, при этом еще наделив проклятьем, — протянул Анубис задумчиво.

— Может тогда, для начала, стоит задуматься именно над этим. Составить список и начать проверять, вдруг мы что-то там обнаружим? — предложил Сергей, судя по тому что он сразу вклинился в разговор, то все это время он просто стоял где то рядом и все слышал. Пока мы думали что он ушел.

Вскоре комната гудела от напряжения, словно раздраженный перед грозой улей. Воздух был тяжелым от запаха старой бумаги, горячего кофе и пыли, поднятой с карт, которые мы раскидали по полу и всем поверхностям, на которые можно было их положить. Я сидела, поджав ноги, в глубоком кресле, чувствуя, как на висках пульсировала усталость. Мы кружили на одном месте уже третий час, и я уже ощущала: вот-вот еще немного — и я просто усну.

— Оазис Уснувшего Солнца, — монотонно, словно заведенный, повторял Анубис, ведя длинным пальцем по пожелтевшему пергаменту. Его глаза, зачастую такие бездонные и спокойные, теперь сверкали фанатичным огнем. — Все тексты указывают на него. Зыбучие пески там — природный страж. Логично…

— Логично до примитивности! — парировал Дикаст, развалившись на диване с видом циника, наблюдающего за мордобоем. Его саркастичная ухмылка резала глаз. — Захоронить величайший проклятых в самом известном песчаном капкане сектора? Это как повесить табличку «Сокровище тут!». Нет, это место, максимум, может быть приманкой. Чтобы такие вот умники, как ты, копали не там, где надо.

Ингвар, сидевший на корточках у карты, резко вскинул голову. Его светлые волосы торчали в стороны, из-за того, что он в задумчивости хватал себя за виски.

— Вы оба слепы! Смотрите сюда, — он потыкал в точку на карте, где был обозначен высохший каньон. — «Песок течет, как река под землей». Это же прямое указание на подземные потоки! Пирамида могла уйти целиком в подземную полость, а пески сверху — просто крышка!

— И как мы будем искать в зыбучих песках, Ингвар? Возьмем лопаты? — вставила я, и голос мой прозвучал хриплее, чем я ожидала. — Или предложишь нам станцевать ритуальный танец, чтобы пески расступились?

Рядом молчали Гор и Сергей. Сергей что-то чертил в блокноте, хмурясь, а Гор просто смотрел в пустоту, его массивная фигура излучала скептицизм.

— Может, все проще, — произнес Гор, не меняя позы. — Может, её и нет вовсе — пирамиды этой. Миф… Легенда для чудаков… Глупая или злая шутка предков?

— Мифы не оставляют таких энергетических шрамов на книгах, — огрызнулась я, чувствуя, как злость подкатила к горлу. Эта бесконечная круговерть из одних и тех же аргументов сводила с ума.

— Древний некрополь, — тихо, но четко произнес Саша. Все повернулись к нему. Он сидел в тени, сложив руки на груди, и его слова, как всегда, были взвешены, как на аптекарских весах. — Это единственное место, где зыбучие пески — не природное явление, а часть архитектурного замысла. Защитный механизм. И это единственное место, связанное напрямую с погребальными культами. Перевернутая пирамида — символ инверсии, мира наизнанку. Где ей быть, как не среди мертвых?

В комнате повисла тишина. Логика Саши была железной. Даже Дикаст потерял на мгновение свою язвительную усмешку. Анубис задумчиво кивнул:

— Древний Некрополь… Да. Обряды, песок как очищающая стихия, поглощающая грешников… Это… возможно. Но он закрыт неизвестно с каких веков!

«Возможно». Проклятое слово! В нем тонули все наши усилия. Я закрыла глаза, представляя эти бескрайние пески, которые могли скрывать все, что угодно. Или ничего. От бессилия хотелось кричать.

— Так и мы не знаем — в какие времена была погребена эта пирамида! — тяжело вздохнув, произнесла я.

И в этот момент, когда спор готов был вспыхнуть с новой силой — на этот раз вокруг некрополя, — дверь в гостиную распахнулась с такой силой, что ударилась об стену.

На пороге стояла Елена. Запыхавшаяся, смертельно бледная, волосы прилипли ко лбу. На её куртке были песок и пыль, будто она мчалась через всю пустыню, а не по коридорам дома. Её глаза, широко раскрытые, обводили всех нас, и в них читался не просто испуг, а настоящий, леденящий душу шок.

Все застыли. Слово «некрополь» замерло на губах у Ингвара.

Елена сделала шаг вперед, оперлась о косяк, чтобы не упасть. Воздух с шумом вырвался из её легких, и она произнесла хрипло, сдавленно, но так, что каждый слог отпечатался в тишине:

— Вы не поверите… что я сейчас узнала!

И в этой фразе, в дрожи её голоса, в безумии в