Внезапно Папа - Татьяна Любимая

Вру! Работы не было, но мыслями я была с Матвеем, лишь изредка вспоминая Сергея и чуть больше Михаила.

– Ты такая зажатая. Расслабься, солнышко. Со мной тебе бояться нечего. Я хороший.

Нарцисс.

– А ты трусишка, – игриво сияют в темноте салона глаза напротив.

– Вовсе нет. Просто ты торопишься.

– Понял, учту. Простишь?

– Я подумаю, – улыбаюсь в ответ.

Большей вольности Сергей себе не позволяет. Откидывается на спинку сиденья, берет мою руку, поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Так и едем оставшуюся часть дороги – в молчании, лишь изредка поглядывая друг на друга и на поворотах соприкасаясь плечами.

– Приехали.

Мужчина расплачивается с водителем, мы покидаем такси и идем ко входу сверкающего иллюминацией клуба. Там уже толпится народ.

Сергей обхватывает меня за талию, прижимает к себе.

– Прости, Настюш, но так надо, а то затопчут или украдут мою даму сердца.

Даму сердца? Но тут же все вопросы вылетают, стоит нам начать пробираться ко входу сквозь гущу жаждущих попасть внутрь клуба людей. И да, прижатая к Сергею, чувствую себя уверенно и под надежной охраной, потому что толпа гудит и грозит не пропустить нас к заветной цели. Пробираемся ко входу. Сережа успевает по пути с кем–то здороваться то за руку, то кивком или взмахом ладони.

– Часто здесь бываешь? – спрашиваю.

– Не то, чтобы очень…

Охрана пропускает нас, едва взглянув на Вихрова.

Мы входим внутрь и сразу попадаем в ауру беспредела басов, света и танцующих тел. Сердце начинает отбивает синхронные с поп-музыкой такты, уши закладывает, губы растягиваются в улыбке, глаза распахиваются.

Круто!

Просачиваясь сквозь толпу, мы идем на второй этаж в вип–зоны с видом на танцевальную площадку внизу. Садимся на мягкие кресла за круглый столик. Нам приносят напитки и фруктовую нарезку. Все быстро, как будто мы с Сергеем важные люди.

И я уже начинаю думать, что так и есть. По крайней мере Сергей точно. Он уверенный в себе. Хозяин положения.

Разговаривать невозможно, мы обмениваемся взглядами и улыбками. Прячу смущение, попивая зеленый коктейль через трубочку. Становится жарко и скованность пропадает. С интересом смотрю вниз, на танцующих людей.

Сергей кивком приглашает на танцпол. Соглашаюсь. А как не согласиться, если все нутро бьётся в такт музыке и просится в движение? Спускаемся вниз.

Как по заказу начинается медляк. Мои руки лежат на плечах мужчины, его – на моей талии. Большие горячие ладони держат крепко. Это классно, а то у меня ноги в коленях ватные.

В объятиях Сережи, в окружении приятной музыки, под действием градусов чувствую себя королевой.

– Это самый чудесный вечер, какой я могу вспомнить, – в благодарном порыве примыкаю губы к уху своего кавалера.

В ответ мужские руки сильнее прижимают меня к телу. Животом чувствую твердое желание. Мамочки! Смутившись, хочу отстраниться, но мне не дают.

– Настюш, ты такая офигенная. Отрыв башки просто.

Его губы не отстраняются после слов. Наоборот, касаются мочки ушка сначала легко, словно спрашивая, потом чуть плотнее смыкаются. Это приятно и хочется еще. Почувствовать тех самых бабочек, которые должны проснуться внизу живота. Сергей же мне нравится, так почему нет?

Подставляю шею, разрешая. Губы смещаются на шею, потом выше, к скулам, руки шарят по спине вверх–вниз, пальцы бегают по позвонкам, в то время как я своими вцепилась в каменные плечи кавалера.

Через мгновение мы целуемся, не двигаясь под музыку. В глазах туман, в голове шумит, тело вообще никому не подчиняется. Моя крепость почти пала, и бабочки вот-вот закружат. Опьянев от поцелуя, улетаю под напором властного жесткого языка, танцующего у меня во рту.

Сергей первым отрывается от меня. Дышит тяжело. Я тоже.

– Идем на верх?

– Идем, – ошалело киваю.

Он ведет меня за руку за наш столик, крепко сжимая пальцы своими.

Губы горят.

Сергей заказывает еще коктейли. Мне жарко, мало воздуха, в голове легкий круговорот. Надо освежиться, прийти в себя, а то меня ведёт то ли от поцелуя, то ли от коктейля. Предупреждаю, что мне надо отлучиться в дамскую комнату и покидаю мужчину, отказавшись от сопровождения. Спускаюсь по лестнице и вдруг вижу на входе знакомую фигуру. Черные узкие брюки, переливающаяся серебром блузка свободного кроя, распущенные волосы и конечно же шпильки.

Леся!

Здесь!

Не спуская с подруги глаз, пробираюсь к ней сквозь толпу. Иногда теряю ее из виду, паникую, снова вижу ее.

– Леся! – хватаю ее за руку.

– Настя?

Мы не слышим друг друга, угадываем по губам. Подруга не ожидала меня увидеть здесь. Замерев, шокировано рассматривает, словно угадывает я это или не я.

– С кем Матвей? – кричу ей на ухо.

– Медведь приехал, – выйдя из ступора, отвечает Никольская. – Выгнал меня.

– Как так? Почему?

Леська пожимает плечами, потом отмахивается.

– А ты что тут делаешь?

– Я с Сережей. Он там, – указываю на второй этаж.

Сергей следит за нами сверху, машет рукой, когда видит, что его заметили.

– Можно с вами? – спрашивает Леська, махнув ему в ответ.

– Давай, я скоро приду.

Расходимся с подругой. Пробираюсь в дамскую комнату. Дожидаюсь свободной кабинки, запираюсь и набираю в ладошки холодный воды, остужаю горящие щеки. Взгляд плывет. Зря я пила напиток, не люблю это состояние, когда не могу себя полностью контролировать.

Не тороплюсь выходить. Тут светло, хорошо, не так шумно и тесно.

Проверяю телефон. От Жени сообщение, отправил двадцать минут назад:

"Насть, у тебя все в порядке? Уверена, что я не нужен?"

"Нет, – набираю быстро, – все хорошо. Леська тоже тут"

"Что за клуб?"

"Пантера"

Женя не отвечает, наверное, успокоился.

Тереблю в руках телефон. Из головы не выходят слова Леськи, что Медведь приехал. Они с Матвеем одни? А если малыш опять плачет? Он же боится отца!

Сомневаюсь какое–то время, а потом набираю Шведова. Слушаю гудки и не знаю радоваться, что он трубку не берет, или волноваться, что не берет. Вдруг что–то случилось?

– Да! Настя? – резкий бас Медведя заставляет подпрыгнуть на месте, а сердце почти выскочить из груди.

– Добрый вечер, Мед… Михаил Иванович, – лепечу заплетающимся языком. – Я хотела спросить… у вас все в порядке? Я встретила Лесю, она сказала, что вы вернулись…

Зажмуриваюсь в ожидании ответа. Его нет долго. Музыки в кабинке не слышно, только басы раздражающе бухают в стены, а сердце стучит еще громче.