Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

«Может, среди евнухов поискать?»

В голове сам собой всплыл образ господина Дзинси, но Маомао тотчас отмела его, посчитав, что тогда все девушки Малахитового чертога в него повлюбляются, и «дом цветов» разорится. В таком случае она могла бы заманить господина Гаошуня или хотя бы лекаря-самозванца, но ей стало жаль бросать их старухе на растерзание. Что тут сказать? Разве что посетовать, что во Внутреннем дворце мужчину со всеми достоинствами днем с огнем не сыщешь.

– Маомао! Старик твой дома. Поди-ка навести его, что ль, – под конец отослала ее старуха.

– Да, спасибо.

Сколько бы Маомао ни ломала голову, а верного способа спастись она не находила. Тогда, намаявшись, она решила отложить это дело на потом.

Отойдя от старухи, Маомао свернула в переулок у Малахитового чертога.

* * *

Стоит лишь перейти на другую улицу, как картина меняется. Вместо красивых павильонов – ряды лачуг, на улицах – нищие с разбитыми мисками и сифилитики. Чаще всего с характерными отметинами встречались продажные женщины.

В одной из таких лачуг и жила Маомао. Войдя в дом, где и двух комнат не насчитать, она нашла на циновке старика. Тот, сутулясь, неустанно толок что-то в ступке. Черты лица его были мягкие, и глубокие морщины, избороздившие лицо, ничуть не ожесточили его. Наоборот, сей человек больше напоминал одряхлевшую старуху, чем старика.

– Здравствуй, отец. Я дома, – переступив порог, сказала Маомао.

– О! Здравствуй! Долго же тебя не было, – отозвался тот как ни в чем не бывало.

Ответив ей, он поднялся со своего места и, хромая, побрел ставить на огонь чайник. Когда тот закипел, отец налил Маомао в старую чашу чаю. На поверку тот оказался водянистым, но даже повторно заваренный он согрел Маомао с дороги, и она наконец-то выдохнула. Мало-помалу она принялась рассказывать отцу, что с ней произошло за это время, на что тот изредка кивал.

На ужин была жидкая рисовая каша с травами и тертым бататом. Поев, Маомао решила лечь спать тут же, а искупаться завтра, когда пойдет в баню при Малахитовом чертоге. Постелью ей послужил даже не тюфяк, а простая циновка на утоптанной земле.

Не говоря ни слова, отец бережно укрыл Маомао старой одеждой. Следя за очагом, он вновь уселся перед ступкой и принялся что-то толочь.

– Это ж надо, во дворец занесло! Никак судьба постаралась, – пробормотал он. Маомао слышала его слова в полудреме, и вскоре они вылетели из головы.

Глава 23

Соломинка

«Так вот он как!» – внутренне негодовала Маомао, хватившись отца.

С первыми криками петуха она поднялась с циновки и лениво поплелась из ветхой лачуги во двор. За домом, как и прежде, стоял курятник, хранились мотыги и грабли, а также лежал деревянный ящик. Не найдя мотыги, Маомао справедливо заключила, что отец встал раньше и ушел на поляну в лесу, что раскинулся неподалеку от «улиц цветов».

«С больной-то ногой!» – возмутилась она.

Ее отец был уже старенький, и Маомао тысячу раз просила его не возделывать землю, однако тот упорно не желал расставаться со своей делянкой. Отец Маомао любил готовить лекарства из трав, что вырастил сам, вот и посадил кое-что за домом, а кое-что на полянке.

Завидев посаженное за лачугой, Маомао наклонилась к грядке и осторожно пощупала стебли, проверяя, как растет целебная трава. Покончив с этим, она перевела взгляд на ящик, на крышке которого вывели кистью четкие иероглифы, складывающиеся в запрет: «Не открывать».

Маомао сглотнула. Сердце тревожно забилось. Приоткрыв крышку, она заглянула внутрь в надежде найти там кое-что замаринованное в вине. Точнее, кое-кого. Ей вспомнилось, как пришлось повозиться, чтобы этого «кого-то» поймать и утопить в кувшине.

Как оказалось, в ящике содержится лишь одна особь. И пока что живьем. Маомао подумала, что это даже хорошо. Если бы держали несколько, эти твари принялись бы пожирать друг друга, пока не останется кто-то один, самый ядовитый.

«А мысль-то любопытная…» – сказала себе Маомао, решив сделать вид, что ничего не видела и не трогала. Судя по всему, завет «Не открывать» соблюдали здесь строго, и никто за долгое время не покушался на ящик.

Едва она выяснила что хотела и подумала о ядовитых тварях, как дверь лачуги затрещала под ударами. Почесав в затылке, Маомао поплелась к входу, чтобы узнать, кто к ним явился.

В покосившуюся дверь что есть силы колотила девчушка, больше напоминающая маленького мальчика. На ее личике читалась явная тревога. Взглянув на нее, Маомао признала в ней ученицу «дома цветов», что нередко забегала к отцу за лекарствами. Только служила девчушка не в Малахитовом чертоге, а в другом месте.

– Не стучи так, дверь сломаешь… – пробормотала Маомао, веля девочке перестать колотить. – В чем дело? Если к отцу, то он, кажется, вышел куда-то, – с зевком протянула она.

Не став ничего объяснять, девчушка схватила ее за руку и настойчиво потянула за собой.

* * *

Маомао привели к одному из «домов цветов» средней цены, расположенному чуть поодаль от Малахитового чертога. Заведение не отличалось большим размахом, но девушки там, насколько помнила Маомао, были вполне хороши, и нескольким из них повезло заполучить достойных покровителей.

Гадая, куда и для чего ее тянет девчушка, Маомао собрала растрепанные волосы в узел, отряхнула складки одежды и оглядела себя сколько могла. Вчера она уснула в том же, в чем ходила, и теперь не знала, к добру или худу это. Накануне Маомао надеялась поутру сходить в бани при Малахитовом чертоге, но вышло иначе…

– Барышня! Я привела травницу! – прокричала маленькая служанка, вновь потянув Маомао за собой. Она едва ли не втащила приглашенную травницу через заднюю дверь в павильон, а там и в покои девушки для утех.

Около постели толпились несколько сонных ненакрашенных обитательниц дома, а там, за пологами, на матрасе, лежали, разбросав руки и ноги, словно тряпичные куклы, мужчина-гость и девушка для утех. Из приоткрытых в муке ртов бежала слюна. Рядом валялись курительная трубка и несколько соломинок, всюду были разбросаны табачные листья. На полу – осколки стеклянной чаши. Вино из нее пролилось и запачкало ковер и простыни. Чуть поодаль покоились два опрокинутых кувшина. В комнате стоял прелый едкий запах.

Едва Маомао увидала, что там творится, как остатки сна мигом улетучились. Она подлетела к мужчине и девушке, стала раскрывать им веки, прощупывать пульс, засовывать пальцы в рот, заставляя исторгнуть выпитое и съеденное. Кстати сказать, с девушкой провернуть такое уже пытались: пальцы одной