Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

Мужчина не дышал, и Маомао надавила ему на живот около солнечного сплетения, стараясь вытолкнуть остатки выпитого из желудка. Едва она так сделала, как изо рта умирающего с хлюпом вылетели слюни. Подобрав простыню, Маомао наскоро обтерла ему рот, после чего села поудобнее, припала к его рту губами и начала вдувать воздух.

Одна из девушек для утех, заметив, что делает Маомао, решилась повторить за ней и надавить на живот умирающей. К счастью, та еще дышала, и содержимое желудка вышло сравнительно легко. Заметив это, другая девушка поднесла к губам отравившейся девицы воду.

– Нет! Воду нельзя! Уголь! Уголь неси! – вовремя заметила ее выходку Маомао и криком велела другое.

Непрошеная помощница страшно перепугалась, выронила чашу и стремглав бросилась вон и комнаты, а Маомао вернулась к своему тяжкому труду.

Она уже сбилась со счета, который раз вдувает воздух в легкие мужчины и давит тому на грудную клетку, как вдруг из его рта с хлюпом вышел желудочный сок, и несчастный снова задышал.

Обессиленная Маомао потянулась за чашей воды, оставленной другими обитательницами «дома цветов», взяла, отпила, прополоскала рот и сплюнула в окно, между делом подумав: «С самого утра все наперекосяк».

Она не успела позавтракать и теперь, измученная, едва ли не завалилась на пол, но кое-как пересилила себя. Тряхнув головой, Маомао кликнула девчушку, что провела ее в «дом цветов». Записав кое-что углем на дощечке, она принялась объяснять маленькой служанке, что от нее надобно:

– Найди моего отца на поляне к югу от наружной стены и позови сюда. Отдай ему дощечку, он поймет.

Девчушка в замешательстве выхватила из рук дощечку и выскочила из покоев. Маомао же, не теряя времени даром, вновь взяла чашу воды, напилась и стала толочь принесенный уголь.

«Ну вы тут устроили, конечно…» – мысленно ругнулась она.

Поглядывая исподлобья на рассыпанные повсюду листья табака, Маомао с шумом вздохнула.

* * *

Прошла целая четверть большого часа, прежде чем в покои вошел хромой старик в сопровождении маленькой служанки, отправленной за ним.

«Долго же ты», – мысленно проворчала Маомао, коря посыльную за нерасторопность.

Она встретила отца чашей с растолченным углем, и он на ходу добавил к нему щепотку сушеных трав, вытащив ее из-за пазухи. После чего он и Маомао всыпали полученное лекарство в рты отравившимся.

– Ты их неплохо подлечила, – позже оценил старания Маомао отец. Сам он, пока говорил, внимательно изучал кончик соломинки, подобранной с пола.

– Но все равно недостаточно, да?

Не сводя глаз со строго отца и его скупых отточенных движений, Маомао присела и стала собирать с пола осколки стеклянной чаши и рассыпанные табачные листья. Наконец она наклонилась к рвотному пятну и взялась его изучать. Привычка глядеть по сторонам и все подмечать досталась Маомао от отца, однако она во всем ему уступала. Отцу, лекарю и травнику по призванию, нужно было всего ничего, чтобы на два-три шага опережать других.

– Скажи-ка, Маомао, каким же ядом их отравили?

Порою отец, чтобы научить любопытную дочь чему-то новому, заставлял ее поразмышлять вслух.

Вместо ответа Маомао подобрала с пола табачный лист и показала его отцу – его морщинистое лицо растянулось в довольной улыбке, как будто только этого он и ждал.

– Я так понимаю, воды ты им не давала? – чуть погодя спросил он.

– Да, не давала, ведь стало бы только хуже.

Отец на это странно качнул головой: то ли согласился, то ли выразил сомнение.

– Бывает по-разному. Желудочный сок мешает яду расходиться по телу, а вода разбавила бы сок и ослабила действие. А если сразу принять табак, растворенный воде? Тогда лучше дать еще воды, чтобы растворить его посильнее.

Отец говорил с той внимательностью к мелочам, с какой взрослые учат неразумных детей. Быть может, оттого Маомао и не считала тебя полноправной травницей, ведь ей до сих пор есть чему поучиться у своего несравненного родителя. И по этой же причине, пожалуй, она считала других лекарей сплошь бездарями и самозванцами – никто не чета ее отцу.

Вновь поглядев на рвотное пятно, Маомао отметила, что табачных листьев в нем нет, стало быть, отец прав, и отравившиеся проглотили разведенный табак. Нет, она сразу заметила, что в рвоте нет листьев, просто не придала значения. Похоже, так до конца и не проснулась…

Отложив в уме знание, что, если яд разведен водой, лучше дать еще воды, чтобы побыстрее разжижился, Маомао вдруг почувствовала, как кто-то тянет ее за край одежды. Обернувшись, она наткнулась на ту самую девчушку, и она была явно не в духе.

– Чай готов, пожалуйте, – пригласила она травников, и Маомао с отцом, поднявшись с пола, послушно проследовали за ней в гостиную.

* * *

– Простите, что потревожила, – любезно сказала женщина, нарезая сладость из батата.

Судя по возрасту, она уже давно отошла от любовного ремесла и теперь, видно, заведовала этим «домом цветов». В отличие от скупой старухи, хозяйки Малахитового чертога, эта госпожа оказалась довольно щедра, поскольку выставила безродным травникам не только чай, но и лакомства, предназначенные для гостей.

– Что вы, это наш долг, – вежливо отозвался отец.

Маомао бы с ним не согласилась. Она считала так: долг долгом, а монетка всегда приветствуется. Ее добродушный отец был склонен забывать о насущном, и ей нередко приходилось следить за тем, чтобы пользующиеся его услугами в полной мере и в срок платили по счетам.

Хозяйка прищурилась и бросила взгляд на покои, где спала девушка, принявшая яд. В других, чуть поодаль, приходил в себя отравленный мужчина. Судя по всему, он был гостем «дома цветов». Быть может, потому-то на лице хозяйки отразилось глубокое беспокойство.

«Пытались наложить на себя руки?» – гадала Маомао.

На «улицах цветов» нередко бывало так, что любовники вместе лишают себя жизни. То девушка не знает, когда истечет срок ее службы, то у мужчины деньги не водятся. Так что же им выбрать? Скорее всего, смерть. Но сколько ни нашептывай друг другу сладкие обещания, мол, встретимся в следующей жизни, кто сказал, что эта жизнь в самом деле существует?

Задумавшись, Маомао медленно прожевала кусочек лакомства, предложенного к чуть теплому чаю. Рядом с чашей, кстати сказать, положили соломинку.

«Похожа на ту, что была в той комнате на полу», – заметила Маомао.

Осмотрев соломинку, она выяснила, что та полая внутри. Похоже, в этом «доме цветов» из таких принято пить чай, чтобы не оставлять краску для губ на чаше.

Маомао не уставала удивляться, сколь сложными бывают отношения между мужчиной и женщиной. Нет, судить