Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

что она обратилась за помощью не к нему? Странно… Разве не лучше держаться подальше от чужих хлопот? Или господин до того не обременен заботами, что готов хвататься за любое дело?

– Простите меня великодушно. Я не нашла ничего достойного, чем могла бы отплатить вам за возможные хлопоты.

«Он же евнух, лишенный детородного корня. Предложи я ему утехи с первыми красавицами, разве не оскорбила бы его ненароком?» – справедливо спросила себя Маомао.

И ведь правда: одно дело, если бы ее знакомицы сугубо вели беседы за чаем да читали стихи, но они могут и возлежать со своими гостями. А придворный евнух для этих дел лишен самого важного – какие тут утехи? К тому же господин Дзинси довольно красив, ни одна девушка из «дома цветов» не устоит перед ним. Приведи Маомао такого опасного гостя в Малахитовый чертог, бабуля всыпала бы ей по первое число.

– Отплатить? Зачем? – удивился господин Дзинси. – То есть этому Лихаку ты отплатила?

Лицо его сделалось подозрительным, и к этому выражению примешивалась толика беспокойства.

– Да. Я подарила ему незабываемую ночь.

«Он еще не скоро отойдет после утех с Пайрин», – ухмылялась в своих мыслях Маомао.

Каким бы отважным воином он ни был, в руках барышни Пайрин господин Лихаку становился безобиднее котенка. И уж этот котенок будет снова и снова таскать в чертог монетки.

От сказанного господин Дзинси весь побледнел, рука его, которой он подхватил чашу, задрожала. Поглядев на господина, Маомао подумала, что ему, должно быть, холодно в гостиной. Пожалев юного евнуха, она подошла к жаровне, подложила углей и принялась раздувать их веером.

– Господин Лихаку остался очень доволен, значит, я потела не напрасно, – между делом добавила она.

А про себя подумала: как же тяжко выискивать для Малахитового чертога новых гостей! Но сдаваться Маомао не собиралась. Собрав решимость в кулак, она пообещала себе во что бы то ни стало обеспечить чертог новыми завсегдатаями.

Ее благие мысли прервал звон разбившейся чаши.

– Что же вы, господин! – обернувшись, вскричала Маомао.

Похоже, чаша из драгоценного фарфора так и брызнула осколками, разлетевшимися по всему полу. Над ними стоял, точно громом пораженный, господин Дзинси с лицом белым как полотно. По его роскошным одеждам расползались пятна чая.

– Я сейчас, схожу за тряпкой, – предупредила Маомао и поспешила вон из гостиной.

Но едва она распахнула двустворчатые двери, как застыла на месте, наткнувшись на толпу любопытствующих. Наложница Гёкуё, держась за живот, так и корчилась от смеха. Подле нее застыл господин Гаошунь. Вид у него был до того утомленный, что можно было решить: ему опостылела сама жизнь.

Рядом с ними стояла госпожа Хун-нян и таращилась на Маомао с непередаваемым изумлением, будто ей никаких слов не хватает, чтобы как следует возмутиться на выходки нерадивой служанки. Маомао, глядя на нее, недоуменно склонила голову набок. Не выдержав, госпожа Хун-нян стремительно подошла к ней и молча отвесила звонкую оплеуху. Что ж, лучше не попадаться старшей прислужнице под горячую руку.

Так и не вызнав, в чем виновата, Маомао отправилась на кухню, чтобы поискать там тряпку.

* * *

– Долго еще будете дуться? – спросил Гаошунь у своего господина, а про себя посетовал, как же с ним тяжко.

Вернувшись в канцелярию, господин Дзинси улегся на стол грудью, припал к нему лбом и с тех пор не желал поднимать головы.

– Пожалуйста, не забывайте, что у вас еще много работы, – глубоко вздохнув и пожав плечами, в который раз напомнил верный слуга.

Совсем недавно господин Дзинси разобрал все дела государственной важности, проставил печати на целые горы бумаг, и вот уже на рабочем столе вновь намело белоснежные вершины.

– Да помню я, помню, – буркнул господин, все так же не поднимая головы.

«Сомневаюсь», – подумал Гаошунь, но вслух не сказал.

Верный слуга старался и не мог припомнить, когда его хозяин в последний раз огрызался вот так, как ребенок. Никогда прежде он так сильно не привязывался к своим игрушкам.

Когда все разошлись, Гаошунь и его господин с трудом выведали подробности у наложницы Гёкуё, которая все не могла перестать смеяться. Оказалось, что ее прислужница в обмен на поручительство устроила Лихаку встречу с первой красавицей «дома цветов». Узнав об этом, Гаошунь лишь подивился тому, откуда у простой служанки такие связи.

«Уж не знаю, что вообразил себе господин после того объяснения…» – ужаснулся он и с высоты своих тридцати с лишним лет со вздохом подумал: как же тяжко быть молодым.

После того недоразумения господин Дзинси несколько оправился, однако необъяснимое недовольство не покидало его. И Гаошунь прекрасно понимал, каковы его истоки. Господин так спешил покончить с работой, чтобы поскорее повидаться со своей игрушкой, и вдруг узнает, что она уехала вместе с незнакомым мужчиной, якобы чтобы повидаться с родными. Для господина Дзинси эта весть была точно гром среди ясного неба.

«В самом деле, не могу же я утешать господина после каждого такого случая…» – напомнил себе Гаошунь.

Спустя время, утомившись дуться, его хозяин наконец-то поднял голову и взялся за скопившиеся донесения. Вскоре работа пошла на лад: взяв бумагу, он пробегал глазами по строчке-другой, и если поданное стоило внимания, шлепал на листе печать, если же нет – откладывал бумагу в сторону. Но едва господин Дзинси разобрался с первой горой, как в канцелярию вошел низший чиновник с новой стопкой донесений.

«Господину стоит уделять гораздо больше внимания делам государственным», – поглядывая на оставленные свитки, заключил Гаошунь.

В ту пору многие сановники бессовестно выдвигали на обсуждение законы, что должны послужить их собственной выгоде, и Гаошунь не мог не печалиться, наблюдая за тем, как юному господину приходится работать за десятерых и изучать день за днем горы донесений и возможных указов.

Незаметно для всех солнце закатилось за горы, и наступили сумерки. Когда совсем стемнело, Гаошунь зажег в канцелярии бумажные фонари.

Вдруг к ним вошел какой-то низший чиновник и рассыпался в извинениях:

– Прошу прощения, господа.

Гаошунь вышел ему навстречу и вежливо развернул:

– На сегодня прием окончен. Не могли бы вы посетить нас завтра?

– Я… не по службе… – переполошившись, замахал руками низший чиновник. – Видите ли…. – и, нахмурившись, он стал излагать подробности чрезвычайного происшествия.

Глава 25

Вино

– Это печальная весть, – помрачнев, наконец вымолвила наложница Гёкуё, обращаясь к гостю. То был господин Дзинси, небожитель во плоти. Он стоял перед ней со скорбным видом.

«Говорят, умер какой-то большой человек», – сказала себе Маомао, устроившись в сторонке.