Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

class="p1">Никакого сочувствия к чужому горю она не испытывала. Быть может, такое равнодушие жестоко, однако Маомао не собиралась лить слезы по человеку, которого не знала, в лицо не видела и чье имя никогда прежде не слышала. Тем более, если верить сказанному, тому вельможе было за пятьдесят и умер он от злоупотребления вином. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь, и Маомао сочла, что он заслужил свою смерть.

Закончив пробу кушаний и питья, Маомао уже засобиралась к себе, но удалиться вовремя не вышло. Господин Дзинси, по-видимому, нарочно отослал старшую прислужницу с поручением, а порядки дворца императорских жен гласят: евнухи могут говорить с наложницей только в присутствии слуг. Ничего не поделаешь, пришлось Маомао подменять госпожу Хун-нян. И все же странно, что ее отослали с поручением прямо сейчас…

Так волей-неволей Маомао оказалась вовлечена в беседу господина Дзинси с наложницей Гёкуё.

«Значит, дело нечисто», – подумала она.

И чутье ее не подвело.

– Что скажешь? Правда ли вино могло привести к смерти? – стал допытываться гость.

Вместе с тем он отвернулся от наложницы Гёкуё и, распахнув свои прелестные глаза, послал Маомао долгий взгляд.

* * *

Вино убивает по-разному. Маомао сама не избегала вина, а потому хорошо знала, что со временем оно травит тело. Так же и лекарство, принятое в меру, лечит, но в избытке губит человека. Затяжная привычка пить приводит к тому, что заболевают органы, и большая доза, принятая за один раз, способна привести к смерти. Отчего Маомао решила, что покойный вельможа просто не рассчитал свою меру. Поговаривали, что он безудержно, будто в последний раз, пил на пиру среди друзей и знакомых. Причем прямо из кувшина, не переводя дыхания.

– Вот и умер, – кратко и сухо подвела итог Маомао.

Они с господином Дзинси находились в сторожке у главных врат, где Маомао однажды встречалась с господином Лихаку. Внутри было все так же пустовато, но на сей раз на столе перед высокопоставленным евнухом выставили чай с лакомствами. В углу для тепла пылала жаровня.

– Однако он испил лишь половину от той меры, что привык поглощать, – возразил тот.

Разумеется, речь шла о вине.

Гаошунь присутствовал тоже, и когда в сторожку из дверей, ведущих во дворец императорских жен, вошла служанка, он что-то принял из ее рук. Передав необходимое, дева-чиновник молча поклонилась и удалилась.

– Сомневаюсь, что он перепил и оттого умер. Только не Конэн, – между тем настаивал господин Дзинси.

Покойного вельможу звали Конэном. Судя по тому, как о нем отзывались господин Дзинси и наложница Гёкуё, он был славным и добрым военачальником, человеком хорошим, пусть и питающим страсть к вину.

Не дожидаясь знака, Гаошунь приблизился к господину и выставил на стол горлянку, только что полученную от служанки. Взяв малую чашу, он наполнил ее вином из сосуда, что выдолбили из тыквы.

– Это?.. – начала было Маомао.

– Вино, оставшееся с того пира. Отлили из кувшина, который распивали остальные. А кувшин, из которого пил господин Конэн, опрокинулся и разбился, – пояснил господин Дзинси.

– Значит, нам никак не узнать, было ли его питье отравлено, – заметила она.

– Именно то и значит, – печально согласился евнух.

Он не мог не понимать, что спрашивает невозможное, тем не менее всей душой желал установить истинную причину смерти знакомого господина. Быть может, потому, что чувствовал себя в долгу перед покойным военачальником.

«Уж лучше бы сиял, как и следует небожителю», – с неудовольствием подумала о нем Маомао.

В последние дни сей муж с улыбкой небесной девы вел себя не как подобает высокопоставленному благородному господину, а как сущее дитя. Маомао, глядя на него такого, невольно подумала, что с ним куда проще иметь дело, когда он важно восседает и раздает приказы, чем когда он пребывает в печали и расстроенных чувствах.

Но спорить с молчаливым приказом нельзя. Маомао поднесла чашу с вином ко рту, но пить сразу не стала, а лишь смочила губы. Облизнув их, она толком не поняла, что почувствовала. И сладость, и солоноватость… Казалось, в и без того сладкое вино добавили добрую щепоть соли, как будто оно предназначено не для питья, а для готовки.

– Странный вкус… – чуть погодя поделилась своими мыслями Маомао и остановила вопрошающий взгляд на господине Дзинси.

– Да, господин Конэн предпочитал сладкое. И вина, и закуски. Настоящий сластена, – пустился в объяснения тот, явно окунувшись в приятные воспоминания. – К копченому мясу и каменной соли он даже не притрагивался. Слышал, раньше господин Конэн любил пищу с пряностями, а потом вдруг начал приговаривать, что стал сладкоежкой.

Когда господин Дзинси умолк, на его лице появилось беззаботное, почти детское выражение.

– Вот и развилась сахарная болезнь, – ляпнула, не подумав, Маомао.

– Уж позволь мне предаться воспоминаниям и не порти их жестокими замечаниями, – со вздохом попросил ее лучезарный евнух.

«Из любителя пряностей превратился в сладкоежку», – стала обдумывать сказанное Маомао.

Допив первую чашу, она подлила себе еще и мигом осушила. Господин Дзинси и Гаошунь молча наблюдали за ней, поджидая, что еще она скажет, но Маомао не обращала на них ни малейшего внимания.

Только когда горлянка опустела наполовину, она сподобилась спросить:

– На пиру подавали соленые закуски?

– Да. Если не ошибаюсь, каменную соль, юэбины и сушеное мясо. Приказать принести что-то из них?

– Нет-нет. Пока подадут, я уже допью.

Про себя она пожалела, что ничего из закусок не подали заранее, прямо до беседы. И очень зря! Копченое мясо прекрасно бы подошло к вину.

– Я же не закусить предлагаю! – недоумевая, возмутился господин Дзинси.

Стараясь не замечать испепеляющего взгляда лучезарного евнуха, что так и кричал «Не напилась еще?», Маомао вновь наполнила малую чашу. При всех особенностях ее службы Маомао редко выпадала возможность выпить вина в свое удовольствие, а не чтобы снять пробу на яд.

Осушив горлянку, Маомао хотела смачно рыгнуть, но, вспомнив, что пребывает в обществе благородных господ, вовремя спохватилась и передумала.

– Не могли бы вы достать кувшин, из которого наливал себе господин Конэн?

– Разве что его осколки.

– Этого будет достаточно. А еще… попрошу вас кое-что разузнать.

* * *

На следующий день Маомао снова вызвали к господину Дзинси, притом в ту же сторожку, хотя обычно он занимал кабинет начальствующей над внутренними чиновниками. Но на сей раз госпожа, судя по всему, была чрезвычайно занята: девы-чиновники стайками так и сновали к ней и обратно. В двух других канцеляриях тоже кипела работа, и Маомао решила, что вся эта суета связана с приближением конца года.

«Так и знала», – подумала Маомао, ознакомившись с некоторыми записями касательно