Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Отсыпаясь и переваривая добычу, молодой демон понятия не имел, что на него тоже началась охота — цепочка странных смертей в разных уголках Шотландии не раз освещалась в прессе, и самые разные слухи передавались из уст в уста. Трупы с застывшим на лице страхом, плевками тины на волосах и кровавыми отпечатками конских копыт на дороге находили то в столице, то в богом забытом захолустье, и никто не знал, что предпринять. Не было никаких следов ДНК, одежды, синтетики, которые могли бы хоть что-то прояснить, а тех, кто заикался о потусторонних силах, считали безумцами. И вероятно, так могло продолжаться долго, если бы не один нелепый случай.

Уже несколько лет он почти не принимал антропоморфного облика: ловля жемчуга и прочие милые забавы остались в прошлом, а охотиться было куда проще в виде водяного коня. Звериная ипостась была быстрее и легче на подъем, дальше видела, острее чуяла и практически не ведала страха. К тому же, оборот всегда был сопряжен с болью и стрессом, и келпи не видел смысла их терпеть. Но в один весенний день его настигло еще более темное, пряное и яростное влечение, чем обычный голод.

Он увидел на высохшем диком пляже смуглую темноволосую женщину в сером комбинезоне, которая прикладывала к песку какое-то мутное зеркало. Это несомненно был человек, но от нее не пахло ни страхом, ни слезами, ни черной плесенью, которой были отмечены опустевшие дома, дворы и целые деревеньки. Ее аура была напряжена, как туго натянутое полотно, кровь гулко стучала в висках, кожа на костяшках пальцев, что сжимали зеркало, побелела от усердия. А комбинезон не мог скрыть очертаний сочной молодой груди, изгибов талии и бедер, запаха молодости и сексуальных гормонов.

И все это пробудило в юноше-келпи новый аппетит, требовавший встать на две ноги и сбросить конскую шкуру. Маячивший соблазн стоил того, чтобы перетерпеть несколько мгновений боли и притворства.

Правда, боль оказалась куда острее, чем в детстве, а собственное тело после оборота он даже не узнал. Судороги не сразу отпустили его руки и ноги, клыки моментально исцарапали тонкую кожу губ, когти вонзились в собственные ладони. И почему антропоморфный организм устроен так нелепо и уязвимо⁈

Но напряжение в паху перебило все болезненные ощущения и стерло страх перед неизведанным. Он выпрямился, расправил плечи, по которым стекал едкий зеленый пот, поднял косматую голову — волосы давно склеились сосульками от засохшей крови, морской соли и грязи. Другая, свежая кровь, покрывающая грудь и живот, была его собственной, и ее запах дурманил не хуже чужого. Впрочем, сейчас ему и родниковая вода показалась бы хмельным напитком.

В несколько прыжков грязный обнаженный парень оказался перед женщиной, сбил с ног и навис над ее телом, как страшная живая лавина. Зеркало отлетело в сторону, но один осколок остался у нее в руке, и она успела ударить келпи в плечо — почти вслепую, но с ювелирной чуткостью, выдающей долгий опыт. Взревев от боли и неожиданности, он покатился по земле, а женщина быстро вскочила на ноги и стала звать на помощь.

Другие люди, которых он не учуял в похотливом угаре, сбежались на крики и обезвредили ошалевшего парня заклятием и легкой дозой серебряной пыльцы. Он очнулся в странном месте с ровными белыми стенами, которые никак не мог преодолеть магией. И дар невидимости куда-то пропал: он стоял под прицелом множества глаз, ощущал на себе людские руки и какие-то холодные инструменты, которые будто просвечивали все его нутро и жаждали вывернуть наизнанку. Да еще его мыли противной мертвой водой, без соли, без ароматов, без многовекового тепла Мирового океана. А подкармливали концентрированной энергией, погружая его с головой в какую-то огромную колбу.

Конечно, он не сдавался, пускал в ход клыки и когти, отказывался от человеческой пищи и срывал одежду, но каждая выходка наказывалась уколом серебряной иглы или разрядом каких-то болезненных мурашек. И со временем келпи почувствовал, что лучше подчиниться, раз пути к спасению все равно не видно.

Только двоих ему захотелось слушаться добровольно — это были мужчины, пожилой и молодой, которые избрали другие методы. Именно они придумали имя Шихан, старались учить его примером, а не насилием, относились к келпи скорее как к одинокому запущенному ребенку, чем как к дикому зверю. И понемногу Шихан привык к ним, хотя втайне по-прежнему больше всего хотел жить на воле.

— Значит, ты умел говорить до приезда? — спросила Кайса после паузы, пока они задумчиво болтали в воде босыми ногами. На расстеленной поверх песка скатерти лежали ломтики свежего хлеба с маслом и стоял кувшин холодного молока, которые поднесла Тарья от имени колдуна.

— Не очень хорошо. Меня ведь совсем недолго учили, — признался Шихан, неловко улыбнувшись. Слова и сейчас давались ему тяжело и медленно, словно он толкал массивные железные валики.

— Но почему же ты полностью забыл речь, попав сюда?

— Не знаю, — пожал плечами юноша, — возможно, по пути на нас напала нежить и повредила мне рассудок. Мне так кажется, потому что в Тревора, по-моему, что-то вселилось.

— Что ты хочешь сказать? — прошептала Кайса, придвинувшись ближе.

— Ну… он раньше был другим, не грубым, не злым, как теперь… Я надеялся, что когда-нибудь он меня отпустит, если я пообещаю не убивать людей на суше, а только охотиться за энергией. Но вместо этого он стал пичкать меня какими-то сильными чарами. Может, теперь, когда речь вернулась, я смогу с ним договориться?

Шихан взглянул на девушку с надеждой, но та горестно покачала головой.

— Жаль, что я не знала Тревора прежде, но сейчас он вряд ли изменится. Иногда мне кажется, что он всех духов терпеть не может, а не только тебя.

— Но как же так? — растерялся Шихан.

— Люди меняются, — пожала плечами Кайса, — в отличие от нас. Или умеют хорошо притворяться, вот как эта Лин, которая за нами увязалась! Она же врет как дышит! Ты раньше ее видел?

— Не помню, — вздохнул келпи. — Последнее время на родине и дорога — все как во сне. Там было много людей вокруг, могла быть и она… Я и здесь поначалу каждый день все заново вспоминал, кроме тебя. И только когда ты пропала и меня взяли на поиски, внутри что-то стало проясняться.

Водяница невольно улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

— Ладно, Шихан, что мы все о неприятном? Расскажи