Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Неблагой Двор, как уже привык называть его Гленн, тем временем начал пестреть и шуметь в предвкушении праздника. Ян и Илмар развешивали между деревьями желтые, синие и красные флажки, сам Водяной Змей поднимал над своим домом большое ингерманландское полотнище. Эти яркие пятна приятно смотрелись на фоне неба, затянутого серовато-жемчужными облаками. Прохладный ветерок трепал сорную траву, над которой мелькали головки клевера, васильков и ромашек, — прежде Гленн не замечал, как они украшают этот сумрачный нелюдимый остров. Ночной ливень пошел на пользу, земле стало легче дышать, а Смеющаяся Река к рассвету успела затихнуть и дремала у берега.

— Доброе утро, Элиас! — сказал Гленн, подойдя к Илье. — Я хотел поблагодарить вас и принести извинения за вчерашнее происшествие…

— И вам того же, — хмуро отозвался колдун, бледный и осунувшийся после беспокойной ночи. — Но боюсь, извинениями вы не отделаетесь. Заводить тут какие-то знакомства без моего ведома и соваться в гиблые места — это одно, впутывать мою дочь и моих духов — совсем другое. На первый раз я прощу эту выходку, на второй — сообщу в Патруль или же разберусь с вами сам. И поверьте, вам это совсем не понравится. Просто сейчас много дел, и не хочется портить праздник.

— Да, да, спасибо, — пробормотал Гленн. — Может быть, в качестве компенсации я смогу чем-то помочь в приготовлениях?

— Пожалуй, да: позовите Шихана и вместе наломайте хвороста для костров. Но берите только те ветки, что отмечены белыми значками.

Гленн несмело кивнул и пошел разыскивать келпи — реакция финна не то чтобы успокоила, но все же оказалась куда мягче, чем он ожидал. Зато вернулась тревога из-за вчерашнего инцидента. Неужели жрецы или охотники специально подстроили затопление грота и даже не предостерегли своих наемников? Или это все-таки ужасная случайность?

Пока оставалось только гадать, но одна тяжелая мысль не оставляла молодого кельта. Если Ключевские и не вели их к погибели целенаправленно, то во всяком случае не собирались спасать, если бы ситуация вышла из-под контроля. Беспокоило и то, что он против воли стал привыкать к духам и уже не был уверен, что сможет выполнить в точности поручения охотников. А значит, приходилось брать судьбу в свои руки — и свою, и сестры… Кстати, где она до сих пор пропадала?

Лохлин проснулась от шума внизу — стука посуды, громких голосов и смеха. Кое-как запахнувшись в халат Тарьи, она спустилась в кухню и остолбенела: там уже священнодействовала мать Илмара, домовиха, встречавшая их на пристани. Та была одета в длинное платье и передник, на голове у нее было нечто вроде тюрбана из парчовой ткани, из-под которого виднелись рыжие пряди. Ее глаза имели какой-то странный цвет, переливающийся от светло-зеленого до песочного.

Тарья тоже принарядилась и красиво убрала волосы — видимо, домовые баловали приемную дочь и вправду неплохо к ней относились. Сам Илмар успел куда-то сбежать с утра пораньше, оставив кухонные заботы женщинам.

— Хюваа хуо́мента[1], — произнесла домовиха, смерив девушку пристальным взглядом, — меня зовут Сату. А каково твое истинное имя?

— Здравствуйте, Сату, меня зовут Лохлин Макбренти, — сдержанно ответила та. — Я из Монтроуза, но давно живу в Петербурге и восхищаюсь вашим городом — в первую очередь его стойкостью…

— Да кто бы спорил! — усмехнулась Сату. — Ладно, пей кофе и собирайся: пора месить тесто и печь пироги для праздника. В нашем доме кухня попросторнее и печка получше, чем у Велхо, — оно и понятно: из Накки и Кайсы-то хозяйки еще те!

— Не поняла, я должна здесь работать? — нахмурилась Лохлин.

— А что, ты шибко утомилась? Ну понятно, ночью-то тебе наш проказник спать не давал! Что зарделась-то? Ты девка красивая, а он таких мимо не пропускает!

Сату звонко рассмеялась, в то время как Лохлин была крайне ошарашена. Ей совсем не улыбалось прислуживать на кухне, да еще под надзором бесцеремонной нечисти. Но хуже всего было другое — девушка поняла, что улизнуть с острова мимо всей этой своры крайне затруднительно. Как же теперь вернуться в квартиру, где осталось растение и все инструменты для опытов? Вдруг за это время кровь засохнет и потеряет нужные свойства? Ведь Лохлин все еще не до конца разобралась в биологии демонов, даже после ночи с домовым, от которой до сих пор жгло внутри.

Тем временем Сату нетерпеливо постучала сухим кулачком по столу, и Лохлин кое-как допила поданный Тарьей кофе. Затем последняя принесла ей удобную рубашку и штаны. Переодевшись, умыв лицо и собрав волосы на затылке, ведьма неохотно поплелась за ними в дом, который принадлежал Яну Лахтину, старшему сыну Водяного Змея.

Кухня здесь действительно была больше, светлее и уютнее, чем у Ильи, благодаря нескольким деревянным панно на стене, пестрым баночкам со специями и легкой узорной занавеске. Все это, вероятно, выбирала хозяйка, жена Яна, которая уже спешила им навстречу.

— Я уже все подготовила, Сату! — сообщила она. — Благо Хейкки еще вчера привез свежие продукты. Делаем как обычно — круглые с мясом, длинные с рыбой, а на сладкое ягодные булочки?

— Все верно, Снежана, — улыбнулась домовиха. — Гляди-ка: я тебе помощницу привела, так дело еще бойчее пойдет! Заодно и посмотрим, какова она в хозяйстве, — если они с Илмаром поладят, так будет на острове еще одна нареченная домовая!

Вначале Лохлин вздрогнула от отвращения и стыда, поняв, что не одна Сату знала о прошлой ночи, — о ней, видимо, уже болтали все, кто имел дар речи, да и немая Тарья снисходительно улыбалась.

Но все эти мысли отступили, когда Лохлин узнала в Снежане сестру Зои Ключевской — бывшую избранницу Великого Старца, которого охотница звала Карачуном! Она прежде слышала об этой женщине и недоумевала, как можно жить с теми, кто у нее на глазах убил ее родителей и брата. Неужели она зачарована, как Тарья, или такая же беспринципная, как эта финская семейка и их потусторонние прихвостни? Лохлин твердо решила это проверить, а пока только процедила:

— Знаете, я не очень хорошая кухарка и только испорчу вам продукты.

— А мне Илмар говорил другое, — заметила домовиха. — Или будешь утверждать, что в городке он с твоей сестрой-близнецом повстречался? Вот твой передник, вставай ближе к очагу — этот огонь особенный, он заряжает еду живительной энергией, обостряет вкус и придает нам бодрости.

Лохлин подчинилась, но