Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Лохлин завела с ней пустой разговор о местных порядках и предстоящем празднике, а сама вглядывалась в глаза Снежаны — внимательно, но не слишком настырно, — и взывала к ней, пытаясь пробить щит беспамятства. «Вспомни! Вспомни, как ты была одета в тот день, как были убраны твои волосы, болела ли у тебя поутру голова или живот. Какие ты слышала звуки, какие ощущала запахи? Помнишь ли ты тот зимний холод, хруст снега под ногами? Вспомни, вернись и подумай, хотела бы ты что-нибудь изменить в том дне».

Поначалу казалось, что Снежана вообще не реагирует, словно ее душа закрыта семью печатями. Затем румянец поблек, улыбка замерла на губах, женщина отодвинула кружку и пробормотала:

— Прости, Сату, мне что-то нехорошо. Может, заработалась или Солнцестояние так действует…

— Всякое может быть, — нахмурилась Сату и оглядела ее. — У тебя уже близится женское недомогание?

— Да… боюсь, что опять так, — призналась Снежана, понизив голос.

— Не горюй, в эту ночь Велхо проведет для вас обряд. Он убедит высшие силы дать новую жизнь, — промолвила Сату, поднявшись и обняв ее за плечи. Присутствия Лохлин они словно и не замечали.

Зато она порадовалась первой маленькой победе. Пусть не удалось залезть в мысли Снежаны, но Лохлин хотя бы стерла с нее эту опостылевшую улыбку сытой кошки, которая радуется еде и приюту и не ведает других забот. Выходит, не так уж все ладно в этой общине — у супругов до сих пор нет детей, а колдунам позарез нужны наследники! Вот она, благодатная почва, — надо только расспросить брата, не замечал ли он за младшим Лахтиным чего-нибудь двусмысленного…

Впрочем, Лохлин столкнулась с Гленном, едва выйдя из кухни. Брат поджидал ее во дворе, багровый от злости, с пульсирующими жилками в висках. Мимоходом Лохлин вспомнила, что так было в его «родном» теле, а не у мистера Янга, — случайность или энергетика Гленна действительно вытеснила все прежнее из оболочки?

— Что случилось… Тревор? — спросила она, уже зная ответ и лишь пытаясь удержать его от рокового промаха. Гленн поспешно взял сестру за локоть и отвел подальше от дома. Усадив ее на деревянную скамью и открыв для видимости какой-то журнал, он заговорил телепатическим путем, который не скрывал его гнева:

«Это правда, что ты переспала с домовым?»

Лохлин кивнула, боясь, что неосторожные мысли напортят еще больше. Выдохнув и вцепившись в скамью, Гленн спросил:

«Как ты могла, Лин? И когда собиралась мне сказать?»

Девушка быстро сообразила, как повернуть ситуацию в свою пользу, и отозвалась:

«Так было нужно, Гленн! Я всего лишь нашла его слабое место, и в этом смысле он ничем не отличается от обычного мужика».

«Зачем тебе это понадобилось?»

«А ты не заметил, какой он въедливый? Ему до всего есть дело! Не зря же колдун именно его к тебе приставил — вынюхивать и доносить, а заодно охранять его дочурку. Я должна была его соблазнить, чтобы отвлечь и отключить голову. И все прошло как по маслу, так что тебе бы стоило поблагодарить!»

«Я тебя об этом не просил!»

«А я и без твоих просьб знаю, в чем моя женская сила, — усмехнулась Лохлин, почуяв неуверенность брата. — И не раздувай слона из мухи: было бы из-за чего трястись! Возьми себя в руки и не вздумай сейчас его трогать. Только лишние подозрения наведешь»

«Да плевал я на твою невинность! Спи с кем хочешь, но не с этими же отродьями!»

«Он был один» — зачем-то возразила Лохлин.

«А ты бы предпочла двух-трех, нимфоманка недоделанная? Ты хоть понимаешь, что он мог душу из тебя вытянуть?» — отозвался Гленн уже не так твердо.

«Не мог, я никогда не забываю о защите, — заверила сестра. — И зачем ему было помогать нам выбраться, если бы он хотел меня умертвить?».

«Сейчас расплачусь от умиления, — мрачно хмыкнул Гленн. — Но вот насчет подозрений ты права, старый Змей и так на меня точит свои ядовитые зубы… Ладно, пока придется затаиться, но когда охотники будут готовы, я первым делом разберусь с этим рыжим ублюдком и его родней! По-хорошему сначала тебя бы надо прикончить за такой плевок в нашу семью, только кто мне помогать будет?»

«Вот теперь ты мыслишь рационально! А у меня, между прочим, есть идеи» — таинственно сощурилась Лохлин и приметила в глазах брата огонек волнения. Радуясь возможности переменить тему и просто побыть наедине — благо духи их пока не трогали, — она принялась рассказывать про Яна и Снежану, надеясь, что брат взамен проинформирует ее о молодых демоницах, наиболее красивых и не обремененных постоянными узами.

[1] Доброе утро (фин.)

Глава 14

Сохранить душу

Шихан сидел возле Кайсы на пологом берегу и безмолвно смотрел на воду. Закончив собирать хворост, он вызвался помочь ей контролировать речную ауру, но волнение и воспоминания мешали сосредоточиться. Видения из прошлого вырастали в памяти одно за другим, окрашивались в цвета крови, желчи, мертвой земли, асфальта и бетона. Как он был счастлив, пока они крепко спали, а рядом была девушка с жемчугом! И что она скажет теперь, узнав о нем такое?

Своей половой зрелости келпи достиг вдалеке от прежнего дома. Он стремительно возмужал, вырос в крупного, сильного и агрессивного духа, который не боялся мелкой нежити и даже мечтал дать отпор хозяевам Нижнего мира. Единственной проблемой оставался голод — некому было научить его охоте, и он искал добычу наугад, потому и питался то густо, то пусто. В прошлый раз набрел на стройку нового жилого комплекса и подкрепился душами рабочих — трое не успели ничего понять, а четвертый с перепугу сорвался с высоты и корчился на бетоне, сломанный и обезображенный. И видел, как огромный черный конь со странным вытягивающимся телом, горящими глазами и шипами вокруг копыт слизывал кровь, вытекающую из его ран.

Ее вкус понравился оборотню, но еще аппетитнее был страх, сгустившийся над умирающим плотной оболочкой. Келпи проглатывал темную соленую влагу, от которой на боках и брюхе появлялись полупрозрачные багровые пузырьки, вдыхал флюиды и будто рождался заново. Чужая боль была его пищей, и он не помышлял о том, чтобы прервать ее. Когда человек не выдержал и затих, флюиды тоже погасли, пища стала безвкусной, кровь начала засыхать и горчить,