Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская

— Мам, а сяс купаться можно?! — недовольно кричит малыш, повиснув у отца на руке.

— Надо снять футболку и шортики. Погоди минутку.

Стелю плед на тёплый, колкий песок. Помогаю сыну раздеться.

Пятницкий, как ни в чём не бывало, скидывает с себя шорты и остаётся в одних плавках. Стараюсь на него не смотреть. Что я там не видела? Всё видела. И трогала тоже.

Да и взглядов ему хватает. Девушки на берегу уже приклеились глазами: кто-то толкает подружку локтем, кто-то усмехается.

Пятницкий в форме — ладно, в отличной.

Мышцы под кожей играют, спина как из журнала. Правда, похудел… Сразу видно: питается кое-как. Потому что ему явно никто не готовит. Я же всегда отвечала за дом.

— Когда я выласту, хотю быть таким, как папа! — звонко голосит сынок, разинув рот от восторга на эту «скалу». Сбрасывает шортики и, не задумываясь, хватает Мая за ладонь.

И тут моё опасение накрывает, как волна. Коллеги на пляже уже услышали, как Паша зовёт Пятницкого «папой». Ну всё, привет коридорным шёпоткам.

Стоит ли теперь переживать?

Я тяжело вздыхаю и плюхаюсь на плед. А плевать.

Хочу просто отдохнуть и ни о чём не думать. Пусть идёт, как идёт.

— Ты не идёшь? — спрашивает Май, подхватывая сына на руки, будто он пушинка.

— Пока посижу.

— Ты кепку никакую не взяла?

Я невольно хлопаю себя по голове.

— Не подумала.

Надо было взять шляпу!

— Не подумала, — недовольно говорит Май. — А если солнечный удар? Припечёт же. Надо двигаться. Пошли в воду.

— Я посижу буквально пять минут и подойду к вам, — бурчу. Когда он отвлечётся, быстро разденусь и пойду плавать.

Сейчас не хочу крутиться перед ним в купальнике.

Пятницкий пожимает плечами и вместе с сыном несётся в воду. Я поджимаю колени, кладу на них подбородок, щурюсь от солнца и улыбаюсь, глядя на них.

Павлик визжит, Май смеётся — и на секунду весь мир сужается до этих двух голосов в волнах.

Опять воспоминания заполняют голову. Их слишком много. Слишком много счастливых моментов… Внутри вспыхивают картинки: как Май учил его плавать. Так и не научил. И вот сейчас снова пытается, прямо у берега.

Надо бы ему круг надуть.

Раньше это всегда делал Май, но сегодня моя очередь.

С трудом раздуваю детский спасательный круг. Складываю разбросанные вещи сына в кучку. Прикрываю всё большим полотенцем. Вздыхаю и всё же снимаю с себя сарафан — жарко сидеть на солнце, голову печёт.

Подхватываю круг и делаю первые шаги в озеро. Вода гладит ноги, тёплая, мягкая. Иду дальше, уже по пояс. Ровняюсь с мужем и сыном.

— Я принесла круг, — улыбаюсь.

— Зачем? — недовольно бурчит Май. — Мы учимся плавать. А твой круг только помешает.

— Так безопаснее.

— Вот научится плавать — и никакой опасности не будет.

Вот же баран…

— Ладно. Как надоест вам страдать фигнёй, он на берегу.

Разворачиваюсь и возвращаюсь к песку. Чувствую на спине и на ягодицах прожигающий взгляд.

Май, блин. Хватит пялиться!

Быстро оставляю круг на берегу и снова мчусь в воду, чтобы спрятаться.

Ужасные узкие трусы! И почему раньше я не стеснялась так ходить? А потому что была желанной, любимой и всегда в безопасности. А теперь… безопасностью и не пахнет. Учитывая, как мой муж смотрит на меня голодными глазами.

И я понимаю почему. За этот месяц вряд ли у него кто-то был. Он не из тех, кто побежит искать бабу, едва подав на развод. Не бабник. И, думаю, за это время никто ему в душу не запал.

Но напряжение присутствует. Оно висит в воздухе, как жара. Раньше этот мужчина требовал секс каждый день. Когда я спрашивала, зачем ему столько, он смеялся и говорил, что слишком меня любит. Что я его непроизвольно соблазняю, что, будь его воля, он делал бы это пару раз на дню. Но тогда я точно развелась бы с ним — из-за его желания ко мне. Смешно и обидно.

Любой женщине приятно такое слышать… Даже после ссоры. Женская сущность, мать её.

По сути, он уже как бывший. И всё равно мне приятно, что он смотрит на меня по-прежнему. И одновременно страшно. Мы должны отдалиться друг от друга, развестись. А пока ничего не выходит. Он ещё и поцеловать меня вздумал пару дней назад… Сорвался. Я видела это в его глазах.

Главное, чтобы сегодня это не случилось. Здоровый мужик, у которого всё в порядке с тем самым местом, и накинутся может. Поэтому мне так не хотелось появляться в этом купальнике.

И я ещё хуже — потому что мой мозг и тело совсем не против такого расклада.

Во время первой беременности я была очень любвеобильной. Мне нужны были объятия. А с мужем — поцелуи и близость. Много близости. И, кажется, тогда он был на седьмом небе от счастья.

Так вот почему он так хотел второго!

И эта беременность, к сожалению, не исключение. Мне опять хочется обнять его. Поцеловать. Почувствовать его губы на своей коже, его ладони у меня на талии. Мозг плывёт от этих гормонов.

Сжимаю ладони в кулаки. Ну уж нет. Ничего у нас не будет. Не сегодня.

Захожу в воду и делаю вид, что не замечаю, как на меня смотрит Пятницкий. Проплываю мимо, чувствуя себя не в своей тарелке: всё бесит. И то, как он на меня уставился. И то, как щеголяет своим торсом, словно на показ вышел.

Правда, надень он футболку, лучше не станет. Дурак, купающийся в футболке! Не пойдёт, еще больше внимания привлечёт.

Уплываю подальше, туда, где вода становится прохладнее и тише. За Павлушу не переживаю — Май не даст ему испугаться, а уж тем более утонуть. Я привыкла доверять ему, это уже как рефлекс.

Поворачиваю в сторону, стараюсь ни о чём не думать, наслаждаться водой. Навстречу плывёт какой-то парень. Я ухожу вбок, а он — будто зеркально — тоже, и плечом врезается в моё плечо. Да он специально!

Недовольно морщусь.

— Ой, извините, — сразу начинает он. Голос наигранный. — Задел вас. Залюбовался вашей красотой. Я могу как-то загладить свою вину?

— Спасибо за комплимент, бывает, — отвечаю ровно. Сердце даже не ёкнуло. Я думала, гормоны сорвут голову, а тут — пусто. Ничего. Может, это из-за особого отношения к Маю?

Собираюсь уплыть дальше, но он вдруг хватает меня за руку.

А вот это уже звоночек.

— Вы одна? Или с компанией? Не хотите присоединиться к нам? Мы