Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— А где всё-таки Кира? — обратилась я к нему, едва закончив разговор с братом. Точного ответа на этот вопрос я так и не получила ранее. И мне не понравилось, как Валтер опустил глаза вниз.

— Думаю, я был с ней слишком резок.

— Что случилось?

— Я был в ярости и, увидев её целой и невредимой, наговорил всякого. Сорвался, — признался он с горечью.

— Например чего?

— Например, что она никудышный, эгоистичный друг, — абсолютно спокойно ответил он, подняв глаза. По его тону было очевидно — он и сейчас придерживается того же мнения.

— Что?! — приподнялась я.

Это

моё солнышко никудышный друг?

В голове промелькнул образ смертельно напуганной подруги, которая перенесла самый большой шок в своей жизни.

— Лежи спокойно. Ты дёргаешься, и поэтому тебе больно! Вообще-то, у тебя капельница! — его рука властно легла на плечо и прижала меня к кровати. — Я по-прежнему считаю так же.

— Но это же...

— Хороший друг развернулся бы и отправился назад, поняв, что идти дальше опасно. — Он не давал мне защищать подругу.

— Так тебя же там не было! Как ты можешь делать такие выводы?

— Это совершенно неважно, — отмахнулся он с раздражением. — Некоторые идиотские решения нужно пресекать на корню, не дожидаясь катастрофы. Как вы вообще додумались лезть в горы во время проливного дождя? — Голос становился всё более жёстким. — Я чуть с ума не сошёл, когда узнал о вашей авантюре.

— Я тоже в шоке! — взорвалась я, одновременно закипая от вопиющей несправедливости к подруге. — Ты постоянно следил за мной?

— Конечно, я следил. Издалека. Если за тобой не наблюдать, ты и до Рождества не доживёшь.

Конечно

? Издалека? Да, теперь всё складывается.

— Ты в курсе, что это НЕ нормально? Ладно, — я подняла свободную руку. — Если ты постоянно за мной следишь, то как же умудрился упустить тот немаловажный факт, что с нами поехала ваша безумная подруга-убийца? Если бы ты перехватил Дракару на подходе, никакого падения бы не было!

Лицо Валтера стало бледнее привычного мрамора. В золотистых глазах появилась глубокая, болезненная печаль, а губы сжались в тонкую линию. Он молчал, словно не находя подходящих слов для оправдания.

Ну и как после этого на него злиться?

— Больше никогда не говори о том, что мы не должны встречаться, — заявила я, решив идти ва-банк. — Если хочешь, наблюдай за мной постоянно. Будь всегда рядом. Не отходи ни на шаг! Ты нужен мне... — Я зарделась, раскрыв свои чувства для нас обоих. — И за своей нестабильной подругой тоже понаблюдай получше, а то я действительно не доживу до Рождества именно из-за неё.

— Я же сказал, это недоразумение...

— Ты мне нравишься, — выпалила я, словно сорвав пластырь с незажившей раны.

— Искренне рад это слышать, но должен сказать, что подобные отношения ничем хорошим не кончатся.

— Но ты сам это начал!

— Да. Изначально я просто пытался сблизиться с тобой из-за интереса к твоим способностям.

— Способностям? — переспросила я.

— Да, способностям. У меня есть свой корыстный интерес на твой счёт.

Так и знала, что не могу нравится такому, как он, просто так.

— Расскажи, — еле слышно попросила я сквозь болезненный ком, застрявший в горле и мешающий дышать.

— Не хочу! — резко отрезал он, отворачивая лицо.

Я нервно дёрнулась. Никто и никогда не вызывал во мне такую бурю различных чувств, как этот парень. Он пугал меня, злил, притягивал. Меня влекло к нему с самого первого дня нашей встречи, хоть я и противилась этому.

Я закусила нижнюю губу, надеясь, что физическая боль заглушит сердечную, и машинально посмотрела на опустевший пакет капельницы. Лекарство закончилось.

Вот и сказочке конец.

Валтер проследил за направлением моего отсутствующего взгляда, поднялся с места и широкими шагами вышел из палаты, не произнеся ни слова. Через пару минут в палату влетела медсестра в белом халате, стремительно подбежала к кровати и профессионально вытащила иглу с трубкой из вены, после чего аккуратно перевязала место укола мягким бинтом. Без капельницы стало значительно комфортнее двигаться, и я осторожно села на кровати, болезненно поморщившись от резких прострелов боли в повреждённых конечностях.

Валтер, дождавшись, пока медсестра закончит процедуры и покинет палату, тихо прикрыл за ней дверь и снова неуверенно сел на самый краешек больничной кровати.

— Прости. Я снова расстроил тебя, — в его бархатном голосе слышалось глубокое раскаяние. — Боюсь, для одного дня информации слишком много.

— Не извиняйся! — уже увереннее проговорила я. — Не знаю, что там у меня за способности такие, но раз уж ты так крутишься возле меня, это должно быть что-то дикое. Я умею стирать границу между пространством и временем? Ой, нет! Я могу глотать вилки? Крутая тема.

Шутить

, чтобы не плакать. Моя идеальная тактика.

— Ты точно издеваешься! — гневно прошипел он. — Твои шуточки не к месту!

— Мои шуточки всегда к месту, — возразила я и замолчала. Если бы он знал, что без них я просто постоянно рыдала бы. Это моя естественная защитная реакция на все негативные события в этом мире. — О Господи, неужели у меня способность очаровывать ангелов? Хотя вряд ли.

Глаза Валтера сузились до опасных щёлочек.

— Ты, похоже, никогда не прекращаешь смеяться над всем вокруг. Но ты и правда очаровываешь, только не ангелов.

Он нежно улыбнулся и ласково погладил меня по растрёпанным волосам. И тут мне снова стало грустно.

— Так... Я продолжу накидывать варианты, пока ты не расскажешь мне о моих способностях.

— Валтер устало провёл рукой по лицу.

— Может ты замечала, что я могу беспрепятственно касаться лишь тебя, — начал он.

— Ты касался других...

— Не перебивай, — его строгий взгляд был пронизывающим, но почему-то ничуть меня не напугал. — Когда я прикасаюсь к другим, мне больно. С тобой иначе. Это происходит не просто так. Существуют люди, которые имеют рецессивный ген, позволяющий брать и отдавать чужие способности.

— Пение, танцы, вышивание крестиком?

— Тебя так боль веселит? Я же пытаюсь объяснить!

— Прости, — виновато пробормотала я. — Может, сейчас действительно не время для шуток. Просто я нервничаю до дрожи, и этот бесконтрольный поток чепухи остановить невероятно сложно. — Я собралась с мыслями. — Значит, я могу дотрагиваться до тебя, не причиняя боли, потому что обладаю каким-то особым геном?

— Верно. Поэтому с тобой я могу быть без перчаток.

— А что по поводу брать и отдавать?

Валтер задумался.

— Пока не уверен. Это лишь предположение, основанное на старых записях моего мира. Таких как ты мало, поэтому я и хотел тебя... изучить.

— Хм... — я медленно переваривала информацию. — Никогда бы не подумала, что во мне скрывается что-то настолько особенное.