Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Слово «чудовище» кольнуло меня. Для меня Валтер был ангелом, а для неё Кай оказался монстром.

Как же по-разному мы воспринимаем мир,

а ведь дружим почти всю жизнь.

* * *

Следующие несколько дней были похожи на сон наяву. Каждое утро я убеждала себя, что всё происходящее — не плод воображения, а действительность, но сознание упорно сопротивлялось, инстинктивно заслоняя меня привычной стеной шуток и наигранного веселья.

Лекарства, которыми меня пичкали, притупляли эмоции, делая меня внешне спокойной, но внутри нарастала тревога.

Кира приходила по вечерам, но почти всегда молчала. Мои попытки разговорить подругу разбивались о стену её отчуждения.

А вот Валтер находился рядом со мной практически постоянно. Он появлялся каждое утро с ноутбуком под мышкой, устраивался в кресле, работал в тишине и исчезал только ближе к полуночи. Иногда это казалось невыносимо милым и трогательным, а иногда — немного пугающим.

Однажды я проснулась от странного ощущения тепла. Приоткрыв глаза, я не сразу поняла, что вижу. Валтер сидел в своём привычном кресле, придвинутом вплотную к кровати, но ноутбука рядом не было. Вместо этого он бережно держал мою безвольную руку в своих ладонях и прикладывал её к своей щеке.

Его глаза были закрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Он выглядел расслабленным и умиротворённым, словно наконец нашёл долгожданный покой.

Я не шевелилась, и лишь наблюдала, как он медленно целует мою ладонь, заставляя затаить дыхание.

Боже мой, что происходит? Зачем он это делает со мной? Хочет добить?

Я решила притвориться спящей, не желая нарушать этот хрупкий момент. Минуты тянулись в блаженной тишине, нарушаемой лишь тихим дыханием и едва слышным шелестом больничного белья.

Валтер продолжал держать мою руку, словно она была его единственной связью с миром. Затем он осторожно поднялся с кресла и наклонился надо мной.

Он поцелует меня?

Его пальцы невесомо коснулись моего лба, убирая непослушную прядь волос, а потом — совсем лёгким, призрачным прикосновением — скользнули по губам.

Это было так прекрасно, что я едва сдержалась, чтобы не застонать от нахлынувших чувств. На мгновение он застыл, а затем тихо поднялся и беззвучно покинул палату.

Я продолжала лежать неподвижно ещё какое-то время после его ухода, боясь пошевелиться.

Позже он вернулся как ни в чём не бывало. Но я замечала, как его взгляд теперь задерживался на моём лице дольше обычного, как он избегал прямого зрительного контакта, когда наши глаза случайно встречались.

После того случая каждое его прикосновение приобрело для меня совершенно иной смысл. Когда он теперь касался моей руки или гладил по голове, я невольно вспоминала тот момент и чувствовала, как кожа вспыхивает жаром там, где он прикасался.

Много раз я пыталась разговорить его, но он давал мне лишь самые крупицы информации и в основном говорил о рабочих задачах, новостях и бытовых мелочах.

Иногда он приносил мне шоколад. А в один из дней даже рассказал мне сказку, чтобы я скорее заснула, потому что бессоница накрыла меня с головой.

Временами мне казалось, что он намеренно тянет время, словно готовит к чему-то крайне важному. Так и вышло.

В один из вечеров, когда солнце уже садилось, Валтер отложил ноутбук в сторону и сел рядом со мной.

— Думаю, пора, — начал он тихо.

Я посмотрела на него, стараясь уловить в золотых глазах хоть какую-то подсказку о том, что он собирается мне поведать. Неужели он наконец расскажет мне что-то существенное о своём таинственном мире?

— Чёрт, я не запаслась попкорном! — воскликнула я, тяжело вздохнув.

Он улыбнулся уголком губ.

— Какое же ты пугающе странное создание.

— Это я-то?

Валтер взял мою руку, и его прикосновение было тёплым, успокаивающим.

— Я принадлежу к виду, который мы называем Аларисами. — начал он голосом, наполненным торжественностью. — У нас есть три расы: игнисы, к которым отношусь я, аурумы и океанусы.

Он сделал драматическую паузу, давая мне время осмыслить услышанное. Я сжала его горячую руку сильнее и нервно прикусила губу. Любой ценой не хотелось испортить этот драгоценный момент глупым комментарием или неуместным приступом защитного дурачества.

— Наша планета называется Эгниттера, — продолжил он, и в голосе зазвучали нотки ностальгии. — Представь себе альтернативную версию Земли, где природа и цивилизация существуют в абсолютной гармонии. Мы с глубочайшим благоговением относимся к каждому живому существу, тщательно регистрируем и изучаем новые виды растений, животных и грибов. Конечно, мы понимаем неумолимые законы природы — новое неизбежно должно прийти на смену старому, поэтому позволяем экосистеме развиваться естественным путём настолько, насколько это возможно. Все наши ресурсы и технологии направлены исключительно на процветание планеты и общества. — Его глаза заискрились любопытством. — О чём ты хочешь узнать в первую очередь? Сегодня я дам тебе огромное количество пищи для размышлений, ma chérie.

Я нервно сглотнула, ощущая, как пересыхает во рту от волнения.

— Расскажи мне о расах.

— Конечно, — кивнул он с готовностью. — Всё, что угодно. Игнисы, или по вашему Фениксы, — это моя раса. Это ты уже знаешь, но тем не менее, я расскажу подробнее. У нас рыжие волосы и крылья. Наша главная способность — мы можем в совершенстве копировать любые знания и навыки, касаясь других разумных существ. Но эта способность причиняет нам физическую боль, словно тысячи раскалённых игл пронзают тело одновременно. Поэтому мы используем её только в случаях крайней необходимости. — Лицо его помрачнело. — Благодаря этому дару мы стали лидерами в науке и технологиях, но, к сожалению, наша раса медленно вымирает. Новые игнисы рождаются всё реже и реже.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Должно быть, это тяжело — наблюдать, как ваша раса вымирает.

Он мягко улыбнулся и погладил мою руку большим пальцем.

— Не просто. Но такова цена. Я продолжу?

Всё, что мне оставалось, это кивнуть, поджав губы.

— Аурумы, имеют светлые волосы, напоминающие золото, и белые крылья. Их крылья похожи на крылья летучих мышей или драконов. Они способны стирать память любого существа одним прикосновением, поэтому постоянно носят защитные перчатки, чтобы случайно не причинить непоправимого вреда. В ваших легендах их называют Драконами. — Тон стал предупреждающим. — Они выглядят изящными и обманчиво дружелюбными, но это лишь маска. Запомни навсегда: никогда не доверяй улыбке Дракона.

Я нахмурилась.

— Дракара, она...

— Да. Она — Аурум.

— Ясненько, — отозвалась я, вспоминая головную боль после её прикосновений. — Кажется, ваша подружка хотела проветрить мне мозги.

— Очень надеюсь, что это не так, — произнёс он, и в бархатном голосе появилось напряжение. — Она не посмела бы сделать то, чего