Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

Примваль поперхнулся воздухом. Леди Лория замерла, забыв о слезах.

— Леди… Дартуар? — переспросил отец, и в его голосе прозвучало искреннее неверие.

— Да, — подтвердил я. — Анна. Леди Дартуар. Моя жена. Законная супруга герцога Дартуара. И пока этот брак существует, она носит это имя. И оно защищает ее.

Я сделал шаг вперед. Тень от моей фигуры накрыла их обоих, словно черное крыло.

— Если я узнаю, что вы снова унизили ее… — я замолчал, давая словам осесть. — Если услышу хотя бы один намек на то, как вы обращались с ней раньше… как лишали ее необходимого… как называли «тенью» или «ошибкой»…

Перстень тихо щелкнул о столешницу, когда я опустил руку.

— Последствия будут катастрофическими. Для вашего титула. Для вашего имущества. Для вашей свободы.

Примваль побледнел так, что стал прозрачным. Он понял. Это была не угроза развода. Это была угроза уничтожения.

Но дальше было самое главное. То, чего они не ожидали. То, чего не ожидал даже я сам.

Я не сказал прямо: «Любите ее».

Это было бы ложью. И они бы это почувствовали.

Я наклонился ближе. Так близко, что они могли почувствовать запах дракона, исходящий от моей кожи.

— Я хочу видеть заботу. Вашу заботу к Анне, — произнес я мягко, почти ласково. И эта ласка была страшнее крика. — Внимание. Уважение. Цветы. Подарки. Разговоры по душам.

Леди Лория моргнула, не веря своим ушам.

— Вы будете играть роль идеальных родителей, — продолжил я, и уголок моих губ дрогнул в легкой, хищной улыбке. — Вы будете улыбаться ей. Вы будете спрашивать о ее здоровье. Вы будете интересоваться ее мнением.

— Но… ваша светлость… — запинаясь, начал Примваль.

— Если леди Дартуар хоть на секунду усомнится в вашей родительской преданности… — я выпрямился, поправляя манжету. — Если она почувствует холод, равнодушие или пренебрежение… Как раньше…

Я слегка улыбнулся. Настоящей, холодной улыбкой дракона, который знает, где находится самое уязвимое место добычи.

— Я усомнюсь в вашей способности сохранить имущество, титул и свободу. А я редко ошибаюсь в таких вопросах.

Повернувшись, я направился к двери. Мне больше нечего было им сказать. Урок был дан. Теперь они были моими марионетками. И они знали это.

Когда дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от их испуганных лиц, я вышел на улицу.

Дождь усилился. Холодные капли стекали по лицу, смешиваясь с потом.

Я сел в карету, и только когда колеса тронулись, позволяя дому Примвалей раствориться в темноте, я позволил себе выдохнуть.

Руки дрожали.

Не от холода. От ярости.

На себя.

«Зачем?» — спрашивал я себя, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. «Зачем ты это сделал?»

Анна мне никто. Она — замена. Ошибка. Временное неудобство.

Логика кричала, что я должен был просто наказать Примвалей за еще одну попытку меня обмануть, аннулировать брак и забыть их всех. Что я должен был думать об Аннабель. О своей истинной.

Но вместо этого я встал на защиту «серой мыши». Я дал им приказ любить ее. Я сделал ее своей собственностью, чтобы защитить от тех, кто должен был беречь ее по праву крови.

Дракон внутри рокотал. Он был доволен.

А я ненавидел это чувство. Ненавидел ту тяжесть в груди, которая не уходила. Ненавидел тот факт, что мысль о том, как они будут теперь лебезить перед ней, вызывать у меня не облегчение, а странное, извращенное удовлетворение.

Я вытер лицо мокрой перчаткой, чувствуя вкус меди во рту.

«Это просто стратегия», — соврал я себе в темноте кареты. — «Чтобы она не сбежала. Чтобы она не создала проблем».

Но даже дракон знал, что это ложь.

Я защищал ее не потому, что она была мне нужна.

А потому, что никто другой не имел права ломать то, что принадлежало мне.

Даже если я сам еще не решил, хочу ли я этого.

Глава 74

Ветер рванул полы моего платья, пробираясь сквозь тонкую ткань ледяными пальцами. За решёткой ворот, в сырой тени кипарисов, стояла Аннабель.

Её лицо было бледным, но в глазах всё ещё тлела та привычная, отточенная годами уверенность. Уверенность девушки, которая всегда знала: мир прогнётся под неё.

— Я всю жизнь жертвовала собой ради тебя, — голос дрогнул, сорвавшись на хрип. Каждое слово вырывалось с трудом, словно выкалывалось из каменной толщи.

Перед глазами поплыли обрывки, острые, как битое стекло.

Тяжёлый шёлк голубых платьев Аннабель, шуршащий при каждом её шаге.

И мои — перешитые, с чужого плеча, с аккуратно спрятанными пятнами и подштопанными швами, которые кололи кожу.

Я помнила запах дорогих притираний, которые служанки умащивали сестру, и едкий запах дешёвого мыла, которым стирали мои тряпки. Помнила, как мать, не глядя мне в глаза, отбирала новое платье: «Аннабель этот цвет идёт больше. Тебе лучше в тёмном. Ты же не хочешь отвлекать внимание от неё? Помни. Аннабель — наше будущее!»

Внимание. Магия. Наследство бабушки. Мечта о башнях Академии.

Всё. До последней крохи. Ради неё.

— У меня никогда не было ничего своего, — произнесла я тише, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Ничего нового. Ничего… только моего. У меня была магия. И я отдала её. Я отдала тебе магию, чтобы ты смогла удачно выйти замуж.

Аннабель нахмурилась. Её брови сошлись на переносице, но в глазах не было ни раскаяния, ни понимания. Лишь лёгкое раздражение, как у ребёнка, которого оторвали от любимой игрушки.

— Анна, ты преувеличиваешь…

— Преувеличиваю?! Я?!

Голос сорвался.

Я резко отвернулась, вцепившись пальцами в холодное, ржавое железо ворот. Металл обжёг ладони, но боль была приятной — она возвращала в реальность, не давала раствориться в привычном самобичевании.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти прорвали кожу, оставляя мокрые, тёмные отметины.

— Вместо того чтобы выйти замуж за герцога, ты решила поступить в Магическую Академию? — выдохнула я, обращаясь к темноте сада. — В последний момент. За несколько часов до свадьбы. Ты не могла сбежать раньше? Не могла просто сказать ему «нет»? Зачем нужно было ждать до последнего, заставляя меня встать у алтаря в чужом платье?!

Тишина за спиной треснула, как тонкий лёд под тяжёлой поступью.

Ветер усилился, раскачивая ветви старого кипариса, и принёс запах