Она моя дочь? - Соня Вишнякова

со всеми атрибутами искусственности. Глаза, губы, волосы, — всё тюнингованное до такой степени, что и хотел бы узнать, не узнал бы. Длинные серебристые ногти. Приторно пьянящие ароматы духов. Дорогая, гламурная курточка. Обтягивающая тонкие бёдра юбка. Дальше лакированные сапожки на высоченных каблуках, ещё немного и кажется, девица сейчас затанцует вокруг меня и начнёт показывать стриптиз… Только такая ассоциация у меня с её внешним видом.

Надеюсь, мы с ней не спали, вот было бы смешно.

— Знакомы, — усмехнулась она, и я сразу начал перебирать в памяти всех, с кем был.

Вот это я заехал в городок моего детства и юности.

Хрен его знает, может у меня тут и не одна дочь.

— Что-то не припомню, окидываю её любопытным взглядом.

Разговор этот ни к чему, если нет ко мне претензий, а если есть?

Может, тот толстый пацанёнок, что сидит за её столом, тоже мой?

Мысленно усмехнулся. Это было бы интересно, если бы он не был так сильно похож на своего мордатого отца. Ну, и по сроку давности явно не те времена, я к тому времени отсюда уже уехал.

Ты смотри, у меня в этом городе уже и паранойя начнётся, нужно поскорее уезжать, причём навсегда.

— Я часто бывала у тебя дома, на вечеринках. Я Алина, — повернулась и окинула меня взглядом, я бы даже сказал неприличным. Если бы не было мужа, сидящего недалеко, я бы мог подумать, что она сейчас на меня накинется, но она лишь спросила, — А вы с Лизой встречаетесь?

— Можно и так сказать, — нахмурился я странному допросу, — ты против?

— Нет, почему, — она дёрнула плечом, — А ты знаешь, что у неё есть дочь?

— Конечно, знаю, это ведь и моя дочь тоже, — я взял бумажное полотенце и начал тщательно вытирать ладони.

— Ты уверен, что она твоя? Тест ДНК сделал?

Я медленно повернулся и нахмурился ещё больше. Алина обрадовалась произведённому эффекту, вытерла руки, демонстративно повернулась и пошла в зал.

Я слегка затормозил.

Это она о чём?

Выхожу, там уже мама и Аня подошли. А я взглядом вцепился в лицо Ани. Не знаю, что хочу там найти, какие доказательства. Кажется, это уже неважно, но зерно сомнения посеяно.

Парочка с ребёнком встала из-за стола. Прежде чем выйти из кафе, эта Алина на прощание махнула рукой Лизе, а на меня посмотрела так, что мне перехотелось тут оставаться.

Неприятный случай.

-

Во второй половине дня мы с Давидом поехали в больницу к Тамаре Андреевне.

Только вошли в палату.

— Ну, наконец-то, родственнички приехали. Окочурюсь, а никому и дела не будет.

— Не похоже, чтобы ты в скором времени окочурилась, — поддержал шутку Давид.

— Внучок, лежать в больнице совсем невесело, когда кругом одни ровесницы. О чем с ними говорить, у них одни болячки на уме. И как назло, на этаже ни одного нормального деда. Есть, конечно, ещё доктор, но ему сорок, если я буду с ним флиртовать, окружающие подумают, что я… Впрочем, неважно. Не с кем даже пофлиртовать. Ну, а как вы, голубки? — она внимательно просканировала нас взглядом, — Лиза, скажи, как ты его терпишь, он же совершенно невыносимый субъект.

— Разве? А я и не заметила, — глянула я на Давида, он улыбнулся, но как-то не так, как прежде.

Точно. И пока ехали сюда, он был каким-то уж очень задумчивым. Это произошло как раз после того, как мы сходили в кафе, и Алина пошла мыть руки в тот же момент, когда туда пошел Давид.

Может, они знакомы? Или встречались. Я ведь могла и не знать. Не буду торопиться с выводами, но в моей голове появились разные мысли.

Не стала лезть к нему и спрашивать, что случилось. Если нужно будет, сам расскажет. Очень заметно, как что-то в его поведении изменилось.

А Тамара Андреевна, как специально, подливает масла в огонь.

— Он, видно, ещё не показал тебе все грани своего отвратительного характера, но всё впереди, дорогая, — погрозила она пальцем.

Я вежливо улыбнулась и снова глянула на Давида, а он как будто рассеянно задумчивый. На меня совсем не смотрит.

— Чего это ты в облаках витаешь, о чем задумался? Не о том ли, как поскорее вызволить меня из этого ужасного места? — скосила взгляд Тамара Андреевна.

— Доктор сказал, ещё пара дней…

— Мало ли что сказал доктор, слушай, что говорю я, а я хочу, чтобы завтра вы притащили сюда мою правнучку. Надеюсь, вы уже сказали ей, что я тоже ей родственница. Причём не такая уж и дальняя.

Давид как-то резко дернул головой и на меня глянул скорее вопросительно, словно спрашивая: «Ты сказала своей дочери?»

Хоть и непонятно, что именно.

— Нет, я не говорила, — я смутилась, не понимаю, что происходит, почему он такой.

— Ну, так, пора уже сказать, — Тамара развела руки в стороны, показывая, что мы давно должны были это сделать.

— Скажем, обязательно… когда придёт время, — проговорил Давид, явно не слишком довольный этой беседой.

— Ну, хорошо, — откинулась на подушке Тамара и вздохнула, стало заметно, она не слишком хорошо себя чувствует, но пытается показать нам обратное, — Давайте, что вы там притащили? — протянула руку, указывая на пакет в руке Давида.

Он начал выкладывать на тумбу фрукты и сок.

— Одно и то же, вам не кажется? Не мучьте меня, принесите шоколадку или тортик…

— Разве тебе можно? — нахмурился Давид.

— Какая тебе разница, я сама решаю, можно или нельзя, — огрызнулась Тамара.

— Нужно выполнять предписания врачей, — строго сказал он.

— А я, по-твоему, что делаю, валяясь целый день в этой кровати? Не будь вредным родственником, завтра принеси мне кусочек шоколадного тортика. Нет! Два.

— Ладно, принесу, но сначала спрошу у доктора…

— Ну, вот ты опять, — ткнула пальцем в Давида, а потом, обращаясь ко мне, — ты видишь какой он дотошный, с ним шутить нельзя. А мог бы и принести родной бабке торта, может, тот кусок будет последний.

— Тамара, я тебя прошу, не нужно болтать такое, — Давид ещё сильнее нахмурился, теперь и она заметила, что он недоволен.

— Какое — такое? Нужно называть вещи своими именами, я уже и завещание подписала сегодня, приходил мой юрист.

Давид серьёзно глянул на Тамару.

— Я ничего не хочу об этом знать.

— Ладно, как хочешь, — пожала она плечом, — пусть это будет сюрпризом, для вас для всех.

Ещё пару минут мы потоптались.

— Ладно, идите, займитесь чем-то более полезным. Нечего вам тут с бабкой тусоваться.

— Нам не тяжело, — усмехнулась я, пытаясь поддержать её шутливое настроение, опять же, не хочется показаться безучастной, потому