Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Хватит… — Лирка всё же смогла за что-то уцепиться и с силой распахнула будто бы склеившиеся веки.

Перед глазами в темноте плясали цветные круги.

«Заткнись, Наэш! Ты всегда, всегда их защищаешь! Выставляешь виноватым себя, а виноваты только они…»

«Прячься!!! — дурным голосом возопил Наэш. — Он увидит тебя!»

Похоже, он смог наконец достучаться до благоразумия духа, потому что в голове наступила тишина. Лирка растерянно хлопнула глазами, не понимая, что произошло, вгляделась в зыбкую темноту перед собой, а затем поняла, что к её бёдрам прижимается что-то живое, дышащее. Опустила голову и замерла.

На неё снизу, из-под рваных белых прядей смотрели светящиеся глаза.

Лирка проглотила испуганный вздох, узнав хайрена Узээриша. Он держал её на весу, прижавшись животом к бёдрам, а носом — к груди. И его дыхание теплом овевало кожу.

— Подруга Майяри… — голос наследника престола… нет, хайнеса звучал глухо, не совсем внятно.

Девушка почувствовала сильный и крепкий дух чего бражно-ягодного, вкусно-терпкий, самую малость волнующий нюх. Ей не доводилось слышать аромат дорогих вин, и она не сразу его угадала.

— Вы упали мне в руки, — мужчина был каким-то странным.

Утомлённая и замороченная борьбой с духом Лирка отметила странность и отбросила мысли о ней. Главное, что злой голос затих, и она была готова расплакаться от облегчения в руках молодого хайнеса. Плечи против воли задрожали, и Лирка ощутила приближение чего-то страшного…

Рыдания вырвались из горла сами. Будто бурлящая река прорвала плотину и ринулась во все стороны, безжалостно смывая всё вокруг.

— Что такое? — господин Узээриш нехорошо прищурился. — Тебя обидели? Кто? Скажи?

Лирка судорожно всхлипывала, утирая лицо ладонями. Она пыталась удержать внутри накопившееся отчаяние, но оно безжалостно вырывалось. Она хотела, чтобы ей хоть кто-нибудь помог.

Молодой хайнес опустился на ступени, усаживая её к себе на колени и прижимая к груди. Тёплая ладонь с длинными пальцами прошлась по спине, утешая.

— Я напугал? — голос мужчины зазвучал виновато. — Честно, не хотел. Не плачь, милая. Или всё-таки обидел кто-то?

Не удержавшись, Лирка качнула головой, и её сжали чуть сильнее.

— Скажи кто, и я его убью. Только утром скажи, когда я трезвый буду.

Всхлипнув, девушка подняла глаза и малость пришла в себя. Господин Узээриш действительно был пьян. Это виделось в наклоне головы и сонном прищуре глаз. Со слезами вышла часть отчаяния, и Лирка ощутила жалость к этому сильному, но сейчас такому слабому мужчине, который предлагал ей помощь и утешение.

— Плохо тебе? — продолжал спрашивать оборотень, поглаживая её по бокам. — Дрожишь как птенчик, выпавший из гнезда.

— Плохо, — почти неслышно прошептала Лирка.

— Мне… — молодой хайнес словно воздухом подавился, — … тоже плохо… очень…

И Лирка вспомнила, как слышала ночами глухие рыдания самого могущественного оборотня в Салее, когда тот сидел в коридоре под дверьми, за которыми умирал его отец. Сердце сжалось от острой, ранящей до самой души жалости. Он, наверное, тоже нуждается в утешении и надеется, что ему кто-то поможет. Хоть кто-то спасёт от участи оставшегося без родителя птенца. Девушка с трепетом погладила хайнеса по мокрым волосам, прижалась щекой к его щеке. Она сейчас не видела зияющей пропасти, которой разделяло их происхождение. Они были одинаковы в своём горе, и Лирка даже считала, что оборотню приходится хуже, чем ей.

— Утешаешь меня, бедный птенец? — голос мужчины надломлено дрогнул, плечи напряглись, и Лирка почувствовала, как на её щеку сбегает влага.

Её обняли ещё крепче, и мужчина глухо зарыдал. Губы девушки тоже задрожали, и она опять расплакалась. Говорят, когда рядом есть кто-то несчастнее тебя самого, то ты становишься немного сильнее. И Лирка почувствовала, что у неё всё же остались кое-какие силы для борьбы. Не всё так плохо. Она жива, у неё есть друзья… она… она… поговорит с Майяри. Да, поговорит с ней! Подруга что-нибудь придумает. А сейчас…

Сейчас кое-кто нуждается в утешении больше, чем она.

Лирка поцеловала солёную от слёз щёку, словно ребёнка успокаивая. Она помнила, каково это — терять отца. Мама умерла, когда Лирка была мала, и её смерть не оставила такой болезненной раны, как смерть отца. Папу задушила болезнь. И Лирка до сих пор помнила глухое отчаяние, когда смотрела на его угасание, судорожные попытки вдохнуть воздух, испуганные глаза и тихие бессвязные речи, в которых отец хотел то уже умереть, то выкарабкаться, чтобы не оставлять дочь в одиночестве. Она ничем не могла помочь. Только кусала до крови губы и пыталась сдержать слёзы, чтобы не мучить отца ещё и своей тоской.

Она потеряла брата. Но потеря была давней, и Лирка успела смириться с возможной смертью Ѝлика, хотя недавние видения его последних дней заставляли её биться на полу в слезах от злости на несправедливость мира и жалости к брату, которому досталась такая страшная смерть.

Лирка представляла, какое горе сейчас рвало сердце молодого хайнеса, когда его жутко израненного отца пытались вытащить с того света. И непонятно, то ли лекари действительно пытались помочь, то ли продлевали мучения господина Иерхарида. Она знала прежнего хайнеса совсем недолго, но он остался в её памяти добрым, смелым и очень ответственным оборотнем, который во всех несчастьях винил себя. Наверняка он был замечательным отцом и очень любил своих детей. И старшего — сильно избалованного, по словам Майяри, — обожал.

А сейчас этот ребёнок страдал.

Отведя влажные от пота волосы, Лирка крепко поцеловала мужчину в лоб, а затем в зажмуренные мокрые глаза. С трудом выдохнув, оборотень распахнул веки и слабо улыбнулся.

— Не плачь, птенец, — он тоже прижался губами к щеке Лирки. Под его губами шрам вспыхнул колким зудом, и девушка дёрнулась. — Мы справимся и всех победим… да… Больно? Я поцелую ещё раз, и станет лучше, — он действительно поцеловал зудящий рубец, и лицо девушки вспыхнуло стеснительным жаром.

«Ты что творишь⁈»

Голос духа пронзил грудь холодом, и девушка напряглась как струна.

«Упала в руки первого, кто приласкал?» — ядовито прошелестело в голове.

Лирка даже не поняла смысла слов. Паника вновь накрыла её, и она сильнее вцепилась в мужские плечи, надеясь, что дух испугается и уйдёт.

«Я посмотрю ему в глаза», — решила она.

«Давай, и он убьёт тебя вместе с нами».

Но Лирка решительно уставилась в светящиеся глаза. Дух издевательски расхохотался.

«Он сейчас и своего отражения не увидит!»

— Опять испугал? — хайнес шмыгнул носом и упёрся лбом в её лоб.

Паника и брезгливость взметнулись внутри, и Лирка с удивлением поняла, что это не её чувства. Вскинулось злорадство, когда она сообразила, что невольно досадила изводящему её духу.

«Фу!» —