Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Я не… — Лирка вообще перестала понимать, где находится. — Я не хочу жалеть…

— Жестокая птаха, — бархатисто рассмеялся оборотень и медленно качнулся сперва назад, потом вперёд.

Вот оно! Девушка со стоном откинула голову на подушку. Скручивающееся в узел удовольствие. Теперь всё ощущалось правильно. И наполненность, и прижатые к ней напряжённые бёдра.

— Тёмные, ты нарочно, — прохрипел мужчина.

Лирка нетерпеливо подалась вперёд. Пухнущее наслаждение делало её требовательной. Она пока не понимала, чего именно требует, но медлительность хайнеса её раздражала.

— Ты сам хотел, — с трудом протянула она. — Делай… я не заставляла…

Оборотень застыл на мгновение, а затем резко и сильно подался вперёд.

— Какая дерзкая, — с удовольствием выдохнул он, продолжая сильнее и сильнее вжиматься в женские бёдра, до смущающих шлепков.

Девушка прильнула к нему всем телом. Чувственное напряжение внизу живота нарастало очень быстро. Почему-то казалось, что так быть не должно. Мысли превратились в вязкий кисель, в горле пересохло, и Лирка ощутила, как каждая мышца в животе напрягается.

И испугалась.

Забилась той самой птичкой в чужих руках, жалобно всхлипнула и почти расплакалась, когда поняла, что ей не вырваться, что…

Удовольствие разорвалось внизу живота, скрутив мышцы лона, сжав их так сильно, будто пыталось выжать наслаждение до последней капли. Тихо вскрикнув, Лирка выгнулась, прижимаясь ещё плотнее и продолжая ощущать, как сквозь судороги удовольствия по телу продолжают расходиться толчки.

— Умница, — она отдёрнула голову, оберегая ухо от опаляющего жара, и растерянно, моляще уставилась на мужчину, будто спрашивая, что произошло.

Тот молча впился в её губы, продолжая двигаться и разносить по чувствительному после пережитого взрыва телу удовольствие, ощутимое уже как что-то чрезмерное. Застонав, Лирка впилась в его бока пальцами. Мужские руки поднырнули под её поясницу, слегка приподнялись, и мужчина задвигался жёстче, требовательнее. Так сильно, что девушка уже хотела оторваться от его губ и попросить остановиться. Но потом почувствовала, что узел внизу живота начал распухать вновь. Теперь она знала, чего ждать, и нетерпеливо подалась вперёд. Оборотень зарычал, окончательно сорвался и, толкнувшись пару раз особенно сильно, замер, тихо постанывая и подрагивая как натянутая струна.

— О боги… — выдохнул он и обессиленно опустился на дрожащее женское тело, расслабленно выцеловывая влажные плечи, шею и грудь.

Лирка тяжело дышала, всё ещё чувствуя требовательную пульсацию внутри, а по телу уже разливалось расслабление и сонная нега. Мужчина приподнялся, выскальзывая из неё, и осторожно опустился на постель рядом, притягивая её к своей груди.

— Всё хорошо? — тихо спросил он.

Девушка посмотрела на его смягчившееся уставшее лицо и кивнула. Всё было очень хорошо.

— Голоса к тебе больше никогда не вернутся, — с улыбкой протянул он, и почему-то в этот момент Лирка ему поверила. — Давай поспим. А завтра мы справимся со всеми нашими проблемами.

Девушка послушно прикрыла глаза. Под ухом стучало чужое сердце, на лицо падал лунный свет и было впервые хорошо и спокойно за последние дни.

Осознание пришло резко.

Она почти уплыла в сон, когда заснувший хайнес перевернулся на спину и недовольно застонал. И из сна она вылетела резко, как пробка из бутылки вина. Вылетела и села на постели, ошарашенно пялясь во тьму комнаты.

Боги, что на неё нашло? Что она натворила?

Лирка с ужасом уставилась на спящего мужчину, чувствуя, как в груди стягивается в клубок змея.

Это всё из-за духа, это он виноват! Он свёл её с ума, заставил искать спасения в чужих руках. Лирка ощутила, как отступившее безумие вновь накатывает, но теперь она искала спасения не от него, а в нём. Омрачённое многодневной бессонницей сознание, истерзанное речами злющего подселенца, опять бросило её в пучину отчаяния.

Что она натворила?

Она… она соблазнила пьяного хайнеса. Боги, её казнят, когда он проснётся! Завтра, вновь очнувшись в боли из-за потери отца, он возненавидит женщину, которая посмела воспользоваться его слабым и уязвимым состоянием. Послужит ли оправданием, что она сама слаба и уязвима?

Лирка скатилась с постели и зашарила по полу руками, выискивая платье. Вцепилась в подол и дёрнула на себя. Зацепившаяся за что-то под кроватью ткань треснула, и девушка испуганно уставилась на спящего мужчину.

Тот смотрел на неё сонными глазами.

— Куда ты? — тихо спросил он.

Ничего не отвечая, Лирка торопливо натянула одежду, молясь всем богам, чтобы хайнес наутро не вспомнил ни секунды из прошедшей ночи.

— Сбегаешь?

Голос оборотня настиг её уже у двери, и девушка затравленно уставилась на него.

— Я же тебя найду, птичка Кая, — по губам скользнула тонкая улыбка.

— Забудьте…

— О-о-о, — глаза полыхнули, — я не забуду. Ни птичку Каю, ни её аромат.

Лирка вылетела за дверь, и уже на лестнице её накрыло брезгливое презрение духа.

«Раздвинула ноги…»

«Может, хотя бы это не будешь вспоминать?» — раздражённо и виновато попросил Иррес, и Лирка оборвала просмотр не самых приятных моментов прошлого.

Выплыв в реальность, девушка поморщилась.

«Если бы ты её тогда не затравил, ничего бы не было», — господин Наэш к своему другу сострадания не питал.

«Я не один в этом виноват…»

Лирка привычно отрешилась от внутренних голосов. Сейчас, через одиннадцать лет, произошедшее уже не вызывало у неё такого ужаса. Она больше не невинная девочка, успела пережить за это время кое-что и посерьёзнее.

Но считала, что сами боги тогда надоумили её выбраться из объятий Сильнейшего и сбежать. Она, безродная девка низкого происхождения, оказалась в постели пьяного хайнеса, который умирал от горя, переживая страшное ранение отца. Сейчас Лирка понимала, что вряд ли бы её казнили, как ей напело расшатанное сознание. Майяри бы заступилась. Но, боги, этот постыдный поступок стал бы известен всем. Возможно, её проверили бы, пытаясь выяснить, не подослали ли её недоброжелатели хайнеса. И обнаружили бы подселенца.

Тогда боги будто спохватились, что слишком долго обделяли её удачей, и резко повернулись к ней лицом. Лирка хотела сбежать из дома Вотых той же ночью, но напавший на лестнице Иррес осыпал её такими мерзкими и грязными словами — за которые до сих пор не извинился, но виновато мялся, — что она обернулась медведицей, спасаясь от его внимания. И целый день проходила в облике зверя.

Хайнес не пытался её найти. Он будто бы действительно забыл прошедшую ночь. Наверное, выпил слишком много. Но Лирка не собиралась испытывать удачу и к вечеру засобиралась прочь.

И боги наградили её особым даром — встречей с господином Руахашем. Он дал девушке то, что она искала прошлой ночью: поддержку и помощь. Истерзанная страхом, стыдом, Лирка всё ему рассказала. И он утешил её, скрыл запах