Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

И девушка легонько ткнулась искусанными губами в приоткрытый рот оборотня.

В голове мгновенно воцарилась блаженная пустота. Звонкая. Приятная. Только медведица заинтересованно и благодушно ворчала.

— Не соблазняй меня, — тихо попросил молодой хайнес. — Я пьян, разбит и нуждаюсь в утешении. Я поддамся.

Лирка не хотела его соблазнять. Она хотела, чтобы злобный дух хотя бы ненадолго оставил её. Она тоже нуждалась в утешении. Ей нужна была помощь. И девушка просто обняла мужчину, уткнувшись лицом ему в шею. И он обнял в ответ, утешающе погладил по спине, опустился по бёдрам вниз и сжал горячими ладонями её замёрзшие стопы.

Сейчас оборотень виделся Лирке таким большим, что казалось, будто она могла спрятаться в его объятиях как в гнезде. Они грелись в жалких крохах тепла, которые у них ещё оставались. Испуганные, израненные, отчаявшиеся и нуждающиеся в помощи.

Хайнес тяжело ткнулся головой ей в плечо, и девушка поняла, что он засыпает. Её охватил страх, что они сейчас разойдутся и она вновь останется наедине с духом. Лирка не желала выбираться из спасительного «гнезда». Господин Узээриш сонно покачнулся, встрепенулся и сам осознал, что едва не уснул на лестнице.

— Спать пора, да? — с сомнением протянул он.

Лирка не пошевелилась. Она боялась, что оборотень её отпустит и дух сразу же нападёт.

— Я отнесу тебя, птенец, а то… — ладони сжались на стопах, — … лапы у тебя холодные.

Подхватив девушку под ягодицами, молодой хайнес с трудом встал. Лирка не противилась. Пусть хотя бы до комнаты, но она побудет в безопасности. Оборотень тяжело зашагал наверх, покачиваясь и поминутно припадая к перилам. Он шагал и шагал, пока ступени не закончились и они не оказались перед дверью. Не коридором, а одной-единственной дверью. Лирка осмотрелась и сообразила, что они поднялись выше нужного на один этаж. Плохо соображающий мужчина толкнул створку плечом и ввалился на… похоже, чердак.

В темноте высились многочисленные шкафы, пирамиды из сундуков, а напротив двери стояла аккуратно застеленная кровать. На неё через окно, вправленное в скошенный крышей потолок, вливался блеклый ночной свет. На эту постель Узээриш и свалился вместе со своей ношей.

— Я… тут посплю, — с трудом произнёс он, яростно растирая чешущиеся после слёз глаза. — Обещаю вести себя прилично.

Лирка, не веря своей удаче, неподвижно лежала рядом и слушала тяжёлые вздохи мужчины. Он повернулся набок, лицом к ней и сонно заморгал. Девушка ощутила внутри всплеск чужого любопытства и испуганно подалась вперёд, впечатываясь губами в губы оборотня. В голове вновь наступила блаженная тишина.

— М-м-м?.. — вопросительно промычал Узээриш, облизывая губы. — Соблазняешь? Какой плохой птенец…

— Простите! — Лирку наконец захватил стыд, и она отползла от мужчины. Неистово захотелось оправдаться, чтобы о ней не думали плохо. — У меня внутри… голос… Он пугает меня! А когда… когда вы близко, он… прячется… Боится вас.

— Это он заставляет тебя плакать? — пьяному Узээришу объяснение не показалось странным. Девушка всхлипнула и кивнула. — Ну иди сюда.

Оборотень сам притянул её к себе.

— Где он сильнее всего говорит? Здесь? — горячие губы прижались к виску. — Или здесь? — мужчина скользнул ниже и шумно задышал в ухо.

Лирка поёжилась от мурашек.

— Везде, — жалко протянула она. Грудь теснило облегчение, она наконец-то смогла поделиться своей бедой и получить хоть какую-то поддержку.

— Пусть только появится, — с угрозой протянул хайнес. — Зацелую так, что сдохнет от ужаса. М-м-м… — он блаженно задышал. — Как хорошо пахнешь… дымок от можжевеловых веток, горечь полыни и… лесные цветы… Такие… мокрые от росы цветы…

Девушка чуть удивлённо посмотрела на такое близкое лицо, точнее на подбородок оборотня. Он второй раз описывает её запах и так красиво описывает. Хайнес Узээриш хороший оборотень. Пьяный, а такой заботливый. Лучше, чем когда трезвый. Лирке никогда не нравились пьяные мужчины. Она их справедливо опасалась, особенно после того, как кузен в подпитии полез к ней с плохими намерениями, а она его поломала и была вынуждена бежать из родного поселения. А пьяный хайнес ласковый, добрый и нежный.

И она расслабилась. Ещё хотя бы часик покоя, и она уйдёт. Ей нужна передышка.

— Ты такой хорошенький птенец, — Узээриш отстранился и, взяв её лицо в ладони, притянул к себе. — Глаза как у галчонка.

Чаще всего ей говорили, что из черноты её взора смотрят сами Тёмные духи. Теперь действительно смотрят.

— Я бы забрал тебя в своё гнездо…

Вот тут Лирка действительно смутилась и несильно упёрлась в грудь мужчины ладонями, отстраняясь.

— Вы пьяны и не понимаете, что говорите.

— Да, — молодой хайнес кивнул, — пьян. И, кажется, пытаюсь тебя соблазнить. У меня плохо получается, да?

Лирка фыркнула. Веселье, чистое и лёгкое, на миг окатило и смыло безумие последних дней. Но стоило ей немного порадоваться, как внутри вновь вскинулся дух. Злые слова ядом расползлись, заволокли сознание страхом, и девушка прижалась к оборотню, ощутимо подрагивая.

«Убей его! Он убьёт тебя, когда узнает о нас. Убей его первой!»

— Голос? — спросил хайнес и…

Его язык влажно и горячо облизнул её ухо.

«Морочит тебе голову, а ты уши развесила…»

Лирка судорожно сглотнула, чувствуя, как вместе со страхом внутри разливается робость. Мужчина прижался к уху губами и тихо выдохнул. Казалось, тепло дыхания прошло через всю её голову и смягчило напряжённое сознание. Неловко ёжась, девушка слегка склонила голову набок, невольно открывая доступ к шее. Хайнес спустился ниже, его ноздри затрепетали, втягивая запах с судорожно бьющейся жилки.

— А ведь ты уже не птенец, — в голосе мужчины появилась хрипотца. — Взрослая птичка, — кончик носа прошёлся от выемки между ключиц наверх, к самому подбородку, вынуждая Лирку задрать голову и вытянуть шею.

Разлившееся тепло из головы потекло вниз, к груди, где томительно разгорелось. Такое новое чувство… приятное… И оно спугнуло гадкого духа.

— Подруга Майяри, — тихо протянул Узээриш, ведя носом уже по шраму на лице девушки. — Не могу запомнить твоё имя… Какое?

— Лирка, — чуть слышно прошептала одурманенная волшебными ощущениями оборотница.

— Мне не нравится, — с сожалением произнёс хайнес. — Имя такой птички должно быть звонким и нежным. А это… чужое. Я не запомню. Буду звать тебя птичка Ка̀я.

Девушка задрожала как струна. Тепло продолжало растекаться по телу и особенно сильно сворачивалось внизу живота, болезненно, но волнующе. А там, где хайнес касался ладонями, вспыхивало жаром. Лирка чувствовала, что её всё больше и больше тянет к этому красивому мужчине. Она смущённо попыталась повернуться другой стороной лица, когда губы опять прикоснулись к шраму, но оборотень крепче прижался к коже, а потом и вовсе прошёлся