Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

покачала головой. — Я думала об этом. Вряд ли. Настя снова наполнила наши стаканы. Забавно, что я не забрала из старой квартиры красивые фужеры. Посчитала, что они не так важны, как это безликое стекло. А зря. — А что, если и он полюбил тебя? Я уронила сыр на пол. — И продолжил изменять? Более открыто и не так изощренно, как в начале? — Пытался привлечь твое внимание, расшевелить тебя! — рявкнула в ответ подруга. Я смахнула непрошеную слезу. — Не надо тешить меня надеждой. Это не так. — Очнись, Карина! — Настя подскочила и вмиг оказалась у моих ног, — Четырнадцать лет! Это же четверть жизни! Стал бы он терпеть тебя, если бы не любил? Я скукожилась словно от холода. — Зачем эти разговоры сейчас? Все ушло. — А если нет? Покинувшая кухню Настя, оставила меня не просто в одиночестве. Она оставила меня наедине с мыслями, которые своей тяжестью грузом упали мне на сердце. Я отгоняла их от себя, не желая снова превращаться в ту, двадцатилетнюю доверчивую дурочку, но поселившееся внутри сомнение породило за собой желание узнать правду. Снова завибрировал телефон.

Глава 32

— Ну, наконец-то! Карин, что за ерунда? Где ты? — встревоженный голос Сергея донесся из трубки. — Прости, Сереж… — я запнулась, почувствовав, как мне на плечо опустилась Настина рука. Она жестом попросила включить громкую связь, и я, не скрою, этому даже обрадовалась. — Диктуй адрес, я сейчас приеду, — требовательно заголосил динамик. Настя плюхнулась на свой стул, издевательски приподняла одну бровь и сделала вид, что что-то увлеченно пишет на коленке. — Э-э-э, не думаю, что хочу этого, — пробормотала я, не отрываясь глядя на проделки подруги. — Карина, — будь я одна, я бы точно поддалась мягкости его баритона, — давай поговорим с глазу на глаз. Не так. Не по телефону. Демонстративно упав около меня на одно колено, Настя сложила в умоляющем жесте ладони, передразнивая Сережу. Я больно закусила губу, чтобы не расхохотаться окончательно, и поэтому мой ответ вышел глуше, чем я рассчитывала. — А ты что-то хотел добавить? — Да, — гневно взревел он, и я нахмурилась, почувствовав, как ему сложно давалось скрыть возмущение, — я сказал не все. Например, не объяснил, почему тогда уехал. Или почему так и не сделал первый шаг. Настя принялась маршировать как солдат у Кремлевской стены, прижав к плечу вместо оружия пустую бутылку, попутно подтягивая штаны, которые так и норовили сползти. Я тихонько хихикала и почти не обращала внимания на слова, заполняющие кухню. — … счастлива… с Денисом…. Я бы не смог… отошел в сторону. — Ты назвал меня Полиной, — как бы невзначай прервала я его монолог, давясь едким смешком. Настя подняла два больших пальца и закружилась в победном танце, с грохотом роняя бутылку мне в ноги. Которую я, конечно же, не поймала. — Что? Когда? — напомнил о себе Сергей. И меня вдруг стал так тяготить этот разговор, пришлось с силой подавить в себе желание присоединиться к дружескому веселью. Тем более в этот момент мои глаза накрыла Настина кофта. Эта дурочка умудрилась свалиться, исполняя эротический танец, и теперь принялась извиваться змейкой на полу. Здесь уже я не смогла обуздать эмоции и дала им волю. — Ау! Что происходит? Ты пьяна? — Сергея этот факт раздосадовал. — Ну, если только немного. — Я показала Насте язык и прислонила телефон к уху, выключив громкую связь. — Помнишь ночь после корпоратива? Когда ты ночевал у меня? — Помню, — немедля ответил он. — Ты назвал меня Полиной после того, как я отдалась тебе, — на одном дыхании выпалила я и замерла. Что я хотела услышать? Что ему жаль. Что он был пьян и не осознавал происходящее. Что на самом деле он давно забыл Полину, и ее имя просто вырвалось. Черт. Смешно. Просто вырвалось. — Нет, я не мог, — неуверенно протянул он после затянувшейся паузы. И мне нечего было ему сказать. Доказывать, что я не осел, было не нужно. Прошедшие года дали мне полное право забыть этот досадный момент. Однако, я помнила. Все потому, что человек бесстыдным образом пытался зацепиться за место в моей жизни, постоянно напоминал о себе, не отпускал и не приближал. Он сделал все, что даже если бы я и захотела, я бы не смогла забыть. — Карин, я не считаю тебя ею. Ты другая. Да, ты отдаленно напоминаешь ее. До сих пор напоминаешь. Но я вижу и то, как сильно вы различаетесь. — Он шумно выдохнул. — Но тогда не видел. Ты права. Настя снова наполнила бокалы и протянула мне мой. Я крутила его перед лицом и искренне удивлялась, для чего мне это знать. Зачем эта информация мне сейчас? — А ты был в курсе, что Денис мне изменяет? Я остро захотела услышать его «нет». Мне так хотелось верить, что, если бы Сергей знал, он бы приехал раньше, спас бы меня, вырвал из лап грешника вместе с ребенком. Как настоящий рыцарь, каким он остался в моей памяти. Помятым слегка, конечно, без коня и шпаги, но все-таки рыцарем. — Знал… Сладость терпкого вина осела горечью на горле. — И ты все еще думаешь, что я была с ним счастлива? — Карин, послушай… — начал он. — Нет, это ты послушай! — пора это заканчивать, — все, что между нами было — одна случайная ночь. Мы ничего друг другу не обещали, и ничего друг другу не должны. Я устала от нашего общения. Я — не Полина, и никогда ей не стану. Его протяжный стон на миг остановил меня. И все же я завершила мысль: — Отпусти меня. Я надеялась, что он поймет и примет решение, которое далось мне, увы, не так легко, как бы хотелось. — Не могу. Тем более сейчас… — Уезжай, — выкрикнула я. — Я — не та, кто тебе нужна, — и сбросила вызов. Кинув телефон на стол, я уткнулась в колени и разрыдалась. Не потому, что меня накрыло сожаление. Вовсе нет. Я бы назвала это свободой, чувством отрыва от земли, полетом. Я, словно скинула оковы, стискивающие горло последние тучу лет, словно расправила крылья, как когда-то в двадцать. Без забот и угрызения совести, без трепета возможных ожиданий. Я ничего никому не должна. Забавно, что осознание этого заняло у меня столько лет. Настя ласково коснулась моей головы, и когда я в очередной раз громко шмыгнула, обняла меня. — Знаешь, что он сказал мне, когда уезжал в Питер? Да, ты же не в курсе! Я просила его взять меня с собой, представляешь? Завалилась к нему домой, разделась, прям как сейчас, —