Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

Вот-вот в ней должен показаться тот, на кого я возлагала надежды. Кто поможет мне обрести покой. Наконец, дверь с шумом распахнулась. И я сразу узнаю его. Чуть постаревшего и поседевшего, но не осунувшегося и не утратившего былой стати и красоты. Я невольно любуюсь им, как тогда, отмечая, что седина ему даже идет, а он, мгновенно выхватывая из общей массы мой взгляд, удивленно вскидывает бровь и улыбается. А я таю. Будто и не было этих лет. Стремительно пересекая комнату, он приближается, широко раскинув руки, и я, недолго думая, зарываюсь в его объятия. Надо же. Он даже пахнет, как тогда. Ничего не изменилось. Разве, что я выросла. Мы стоим посреди зала с закрытыми глазами в невозможности оторваться друг от друга. Слишком многое нас связывало, и слишком легко мы простились, чтобы сейчас упустить этот шанс. Наконец, разделившись, мы перемещаемся за столик. Мягкий солнечный свет осеннего солнца проникает сквозь большое окно и освещает его лицо. Да, Сергей и без него, сам светится, не стесняясь разглядывая меня со всех сторон. — Ты совершенно не изменилась, все так же прекрасна, — делает он скорее вывод, чем комплимент, нарушая нашу скромную тишину, — ну как ты? — А ты? — отвечаю вопросом на вопрос, не желая говорить сейчас о себе. — О, я хорошо, — он протягивает руку и накрывает ладонью мою. Теплота обволакивает меня одеялом, но я не отдаюсь ей. Слишком много поставлено на карту. — Взял небольшой отпуск. Скажи, а ты была в Питере осенью? Дождливо, правда, но не сравнится с нашим городом. Я качаю головой, пугаясь, что отвлекусь от верного направления, поэтому выдаю: — В чем была суть спора на меня? Сергей откидывается на спинку стула и чешет лоб. — Может, поговорим об этом позже? Столько лет не виделись! И я голоден, только с самолета. Официант, — он кивает молодому человеку в фартуке. Я молча жду, пока Сергей сделает заказ, и снова качаю головой, когда он предлагает купить что-то и мне. — Расскажи о споре, — я настойчиво повторяю вопрос, как только официант покидает нас. — Карин… — неуверенно начинает он, но я перебиваю. — Сереж, ты должен понимать, как это для меня важно. На кону стоит слишком много. Он хмурит лоб и выдыхает. — Я думал, мы будем говорить о более приземленных вещах. О том, чем занимались столько лет, что видели, куда ходили. О Мише, например. — Поговорим. Позже. Я пристально наблюдаю за ним. Понятно, ему неприятна тема, и он бы рад ее сменить, но видя мою решимость, лишь придвигается ближе и тихо начинает: — Помнишь тот корпоратив? Я, затаив дыхание, слушаю. — И чем он закончился тоже? Я еле сглатываю. — Денис пришел ко мне наутро. Злой до чертиков. Он решил, что между нами что-то было, и теперь непременно должен добиться тебя, без остановки бросал мне в лицо ругательства, говорил, что я испортил ему жизнь, и в ответ он испортит мою. И ты просто оказалась разменной монетой. Мне так жаль. Сочувственное выражение его лица наводит меня на мысль, что все несколько сложнее. Ну и что, что Денис решил отбить меня, это обычная ситуация. Что может скрываться за этим? Я с тревогой выдыхаю, глядя, как мой собеседник неуютно крутится на стуле. — А как же ты умудрился испортить ему жизнь? Сергей отвечает не сразу. Он расслабляет галстук, опустошает стакан с водой и только тогда переводит взгляд на меня. — Он рассказывал, что случилось с его родителями? Не понимая, какая здесь связь, я киваю. — Что именно? — Ну, — я напрягаю память, — что они разбились в автокатастрофе еще до нашего знакомства. Кажется, ему было восемнадцать лет. Сергей, соглашаясь, закусывает губу. — Все верно. А причина? Я мотаю головой. Денис обычно избегал этой темы. Когда в начале отношений я спрашивала, он отвечал односложно и слишком уклончиво, и вскоре я перестала задавать вопросы. Если они задевают его до сих пор, то мне не очень хотелось быть той, кто станет бередить старые раны. — Странно, а я думал, он первым делом сдаст меня. Мои глаза округляются от удивления. Сережа виноват в смерти родителей Дениса? Я складываю губы трубочкой и выдаю протяжный звук «о». Кажется, этого мало, чтобы выразить все эмоции, но ничего другого на ум не приходит. И как-то вдруг мои собственные переживания уходят на задний план. — Что ты натворил?

Глава 30

Взгляд Сергея блуждал где угодно, только не на мне: в широком окне, на стойке администратора, на посетителях, сидевших рядом. Чуется мне, не так он представлял себе нашу встречу. Ну и пусть. Полученная мной за сутки информация с лихвой перекрывала все иные переживания. И мне ничуть не стыдно. Наоборот, я спешила проснуться. Однако его не торопила. Я понимала, каково это — раскрывать душу. — Официант, — хриплым голосом бросил он в конец зала. — Принесите винную карту. Подоспевшая девушка, озадаченно почесывая бровь, глядела скорее на меня: — В нашем заведении горячительные напитки не продаются. Я подавила смешок. Кажется, кто-то так спешил на встречу, что не обратил внимания, куда попал. Суетившиеся вокруг нас дети и их отдыхающие мамы также могли натолкнуть на мысли, но Сергей был слишком поглощен беседой, чтобы обращать на это внимание. — Хорошо, — он облокотился о стол, переплел пальцы и опустил на них голову, готовый предаться воспоминаниям. — Только не гони меня. Я молча кивнула, хотя он на меня и не смотрел. — С мамой Дениса я знаком давно, очень давно. Когда-то мы жили в одном дворе, гуляли в одной компании, ходили в одну школу. Правда, я был на класс старше. — Его бас стал пронзительнее и тоньше. — Она была невероятной. Умной, великодушной, интересной. Все, к чему бы она ни прикасалась, обретало новый смысл, ее затеи удивляли своей оригинальностью, а заводной смех заставлял мое сердце биться чаще. Она была совершенством. — Сергей поднял голову и впился в меня блестящими глазами. — Как и ты. Совсем, как и ты. Сморщив лоб, я пыталась вспомнить, как выглядела мать Дениса. И с нарастающей тревогой осознавала, что не могу припомнить ни одной фотографии в нашем доме. Словно после смерти родителей Денис запер не только свои воспоминания, но и все, что было связано со старой жизнью. — Да, — продолжал Сергей, — ты очень на нее похожа. Такая же хрупкая и впечатлительная. — Он улыбнулся. — И огненная. Я, перестав хмуриться, недоуменно уставилась на него. — Рыжая, — Сергей открыто усмехался, — но вы же не любите, когда вас так называют. Вымученная улыбка сковала