Личная юрэй первого принца - Селина Катрин

Шкряб. Шкряб.

Мидзухо-сан моргнул, перевёл взгляд на ширму и выпал из математического гипноза.

— Леди Юрико? Если вы устали, то могли бы сказать.

Прозвучало с нотой обиды. Я, не слушая секретаря, уже рванула за ширму. Там, как я и предполагала, на пушистой попе преспокойненько сидела одна рыжая усатая морда.

— Ты что тут делаешь⁈ Как ты сюда попал? — воскликнула я, буквально хватаясь за голову.

Стоило мне потерять концентрацию, как блокнот и ручка исчезли, а волосы отросли до привычной длины.

Игнорий зевнул, продемонстрировал когти и с явным удовольствием провёл когтями по подушке, на которой чисто теоретически должна была сидеть леди Юрико.

Шкряб .

— Да что ты хочешь от меня?

Кот вновь провёл когтями и мяукнул, но, к счастью, Мидзухо-сан в этот момент что-то возмущённо выговаривал неблагодарной леди Юрико и шелестел бумагой, так что кота не услышал. Я же отчётливо услышала урчание в животе пушистой тварюги, которая пришла так не вовремя.

— Неужели еды? — догадалась я. — А в море рыба совсем закончилась? Или сегодня неудачный день для рыбалки?

Игнорий посмотрел на меня уязвлённо. Клянусь, если бы он мог говорить, то произнёс бы что-то вроде: «Ты понимаешь, с кем разговариваешь? Я дворцовый кот, а не какой-то там портовый бродяга. Я жду, чтобы мне принесли новое блюдо, я не могу есть одно и то же два дня подряд». Ну или что-то вроде того.

Я с нажимом помассировала переносицу. Нам с Мидзухо-саном осталось буквально чуть-чуть, ах, если бы Игнорий заявился хотя бы на полчасика попозже!

— Подожди немного, нам совсем чуть-чуть осталось, — зашептала я коту, молитвенно сложив руки. — Мы до конца свиток с тратами разберём, и я организую твою кормёжку.

То ли на Игнория не работали мои знаки, то ли он просто считал себя особой императорских кровей, которая не будет ждать, но, выслушав, кот демонстративно подошёл к ширме.

— Не смей её трогать! — прошипела я угрожающе.

Если ширма рухнет, то станет кристально ясно, что никакой леди Юрико за ней нет и не было. Я обещала Катэлю, что во время эксперимента буду изображать мебель и это вообще никак не скажется на его репутации. И какие слухи пойдут, если секретарь решит, что его высочество из прихоти заставил его целый день читать какие-то свитки в пустой комнате⁈ Нет-нет-нет, мне такого не надо!

Кот тем временем понюхал нижний край с явным ненаучным интересом.

— Игнорий. Я серьёзно. Не трогай её.

Кот покосился на меня, потом на ширму. Медленно выпустил когти.

— Стой! Твоя взяла, — выдохнула я. — Всё, сдаюсь. Пойдём, посмотрю что-нибудь для тебя на кухне. Пушистый террорист, что б тебя. Только подожди, сейчас выйдем отсюда незаметно.

Кот убрал когти, и я готова была поклясться, что он понял всё до последней буквы. Вот же наглая рыжая попа!

Я выглянула из-за ширмы. Мидзухо-сан склонился над солидным кожаным портфелем, укладывая туда свитки. Я дождалась, когда он возьмётся за письменные принадлежности, и скомандовала:

— Сейчас.

Игнорий шмыгнул из-за ширмы в дверь так быстро и бесшумно, что я невольно удивилась. Никакой притворной лени, никакой вальяжности — просто чистая скорость. Значит, умеет, когда захочет. Я вылетела следом за котом, мысленно костеря эту хитрую шкуру. Шантажист, честное слово!

Кот не ждал. Более того, он уверенно вышагивал по коридору, и становилось ясно, что это не я его веду на кухню, а он меня. Периодически ещё оглядывался проверить, успеваю ли, и шёл дальше. Я летела следом и думала: зачем ему вообще понадобился призрак в сопровождающие?

Кухня встретила нас теплом, запахом варёного риса и кунжутного масла. Большое помещение с низкими рабочими столами, несколькими очагами и длинными полками вдоль стен, где в ряд стояли глиняные сосуды — от огромных, в полтора моих роста, на полу, до совсем маленьких, с ладонь — на полках повыше. Каждый аккуратно закрыт крышкой, каждый помечен иероглифом снаружи. Слуги сновали туда-сюда, никто особого внимания на кота не обращал.

— Мяу? — Кот посмотрел на меня изумрудными глазами и даже морду склонил к плечу. Всё это выглядело как: «Ну? Давай уже, работай, обещала ж!»

Я поняла проблему сразу.

Кот не мог заглянуть внутрь каждого сосуда. Тяжёлые глиняные крышки лапой не сдвинешь, а нюхом через глину много не учуешь. Дилемма. Зато я могла.

Я методично облетела полки, просовывая голову сквозь крышки. Рис. Маринованные овощи. Какая-то сушёная трава. Соль. Соевый соус — нет, это жидкость, не то. Ещё рис. Сушёная морская капуста.

А вот это интересно.

В одном из средних горшков обнаружилось варёное мясо, нарезанное небольшими кусками и залитое каким-то светлым бульоном со специями. Пахло, судя по реакции моего призрачного желудка, совершенно замечательно.

— Вот, — сказала я коту и кивнула на горшок. — Проси это. Если не дадут, то пойдём к Катэлю, но давай попробуем для начала своими силами. Незачем его отрывать от государственных дел.

Игнорий явно согласился со мной, сел перед полкой с заветным горшком, поднял голову и выдал такое пронзительное «мяу», что ближайший слуга — молодой парень, чистивший что-то у дальнего стола, — обернулся. Посмотрел на кота. Игнорий повторил душераздирающий призыв, и, честное слово, если бы не его габариты, я бы поверила, что в эту секунду котяра загибается от голода.

Судя по всему, поверил и слуга, не обращая внимания на уж очень «пушистую кость» попрошайки. Парень светло улыбнулся, подошёл, снял крышку, зачерпнул поварёшку содержимого в небольшую плошку и поставил на пол.

— Ты выбрал лучшее из того, что сегодня готовили, умный кот. Это тушёная утка с имбирём и соевым соусом, повар Лунфэй с утра старался.

Игнорий принюхался, пошевелил вибриссами и с достоинством приступил. Я выдохнула. Еда раздобыта, одной проблемой меньше.

Теперь надо как-то уговорить Катэля, чтобы он снова попросил Мидзухо-сана всё объяснить, ведь до конца свитка мы так и не добрались. Вот только то, что это будет не так просто, я чувствовала селезёнкой. Уж очень обидчивое у его высочества Правое Крыло.

Глава 24

Деление на три

Юля

— Ваше высочество, Небо свидетель, я служу вам верно и не привык жаловаться. Однако честь обязывает меня сказать: леди Юрико пренебрегла приличиями. Вместо того чтобы сообщить об усталости, как велит скромность воспитанной особе, она смеялась из-за ширмы и шуршала одеяниями. Подобное поведение по отношению к труду вашего верного слуги я нахожу… оскорбительным, — ябедничал Мидзухо-сан первому принцу, при