Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

из таких утр я стояла у берега, наблюдая за первыми попытками своих учениц не утонуть в воде глубиной чуть выше колена.

И это, надо признать, было отдельным видом испытания.

— Леди Брукс, вы держитесь за меня так, будто я последний человек на земле, — уже в третий раз повторила я, осторожно поддерживая женщину под локоть.

— Вода движется! — трагическим шепотом ответила она.

— Потому что это море.

— Именно это меня и пугает!

Я едва сдержала улыбку.

Солнце только поднялось над водой, воздух еще оставался прохладным, а волны лениво перекатывались по песку, мягко касаясь наших ног. Чуть дальше две девочки в купальных платьях пытались повторять мои движения руками, хотя больше были заняты тем, что визжали от восторга каждый раз, когда вода доходила им до щиколоток.

Уроки плавания неожиданно стали популярнее, чем я ожидала.

Сначала люди воспринимали их как странную современную прихоть эксцентричной графини Сэндклифф. Потом выяснилось, что многим действительно нравится сама идея научиться не бояться моря. Особенно детям и молодым женщинам, которых обычно учили лишь красиво сидеть на берегу под зонтиком.

Я медленно провела взглядом по пляжу.

На настилах уже раскладывали пледы для гостей, возле навесов служанки расставляли корзины с полотенцами, а рабочие чуть дальше возились с новой купальной машиной — деревянной кабинкой на колесах, которую местные почему-то считали вершиной морского комфорта.

Если честно, конструкция напоминала мне одновременно сарай и очень плохую карету.

Но леди были в восторге.

— Госпожа! — окликнула меня одна из служанок, спускаясь к берегу. — К вам приехали.

Я машинально подняла голову.

И сердце совершенно предательски дрогнуло раньше, чем разум успел вмешаться.

Наверху, у подъездной дорожки, стоял знакомый экипаж.

Темный.

Сдержанный.

Без лишней роскоши.

Инспектор Блейквелл как раз выходил из него, поправляя перчатки, и ветер тут же тронул полы его длинного пальто.

Я вдруг слишком отчетливо осознала, что не видела его уже несколько недель.

И, что еще хуже, успела к этому отсутствию привыкнуть.

— Леди Брукс, — сказала я, стараясь сохранить максимально спокойный голос, — попробуйте пока просто постоять в воде без желания немедленно обратиться к завещанию.

— Это звучит не слишком обнадеживающе!

— Поверьте, для начала уже отлично.

Я передала женщину одной из служанок и медленно направилась вверх по берегу.

Инспектор заметил меня почти сразу.

Его взгляд скользнул по пляжу, по гостям, по новым настилам, по рабочим у купальных кабин, и я впервые увидела на его лице что-то похожее на искреннее удивление.

Сэндклифф действительно изменился.

Пока я поднималась по дорожке, успела как минимум трижды мысленно приказать себе вести себя нормально.

Не как женщина, которая несколько недель ждала чужого приезда и теперь внезапно слишком остро осознает, что на ней мокрое платье, волосы растрепал морской ветер, а щеки наверняка покраснели после утренней возни с ученицами.

Очень профессионально, Аня.

Просто блестяще.

Инспектор тем временем стоял у экипажа и рассматривал берег так внимательно, словно пытался сопоставить нынешний Сэндклифф с тем мрачным местом, куда когда-то приезжал забирать подозрительную графиню-должницу.

Разница действительно была огромной.

Теперь у моря слышались голоса, смех, музыка, запах еды и шум работы. На пляже появились навесы, деревянные дорожки, купальные кабины, а возле особняка даже разбили клумбы, которые я сначала считала совершенно бессмысленной тратой времени, но потом неожиданно поняла, что людям действительно приятнее отдыхать рядом с цветами, а не исключительно среди камней и сырости.

Иногда цивилизация строится на очень странных вещах.

Когда я подошла ближе, инспектор снял шляпу в приветствии.

— Леди Сэндклифф.

— Инспектор, — ответила я, стараясь говорить ровно. — На этот раз без ареста?

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Искушение велико. Особенно после увиденного мной урока плавания.

— Между прочим, все остались живы.

— Пока.

Я тихо фыркнула.

И только сейчас заметила, что он выглядит уставшим. Не болезненно — скорее так, как выглядят люди, которые давно привыкли слишком много работать и слишком мало отдыхать.

Ветер тронул его волосы, солнце скользнуло по темному воротнику пальто, и я неожиданно поймала себя на совершенно лишней мысли: инспектор Блейквелл вообще-то очень интересный мужчина.

Не красивый в том слащавом смысле, который любят описывать в романах про герцогов с идеальными скулами и трагическим прошлым.

В нем было что-то другое.

Сдержанность.

Спокойствие.

Та редкая надежность, которая ощущается не в словах, а в том, как человек стоит, говорит, смотрит на окружающих.

И хуже всего было то, что именно такие мужчины обычно нравились мне сильнее всего.

Очень не вовремя, конечно.

Я поспешно отвела взгляд к морю.

— Итак, — произнесла я чуть бодрее, чем требовалось, — вы приехали проверить, не превратила ли я побережье в нелегальный цирк?

— Пока что увиденное выглядит удивительно законно.

— Это почти оскорбление.

Он снова посмотрел на берег.

Долго.

Внимательно.

На гостей.

На рабочих.

На детей у воды.

На женщин, сидящих под навесами с книгами и чашками чая.

Потом перевел взгляд на меня.

— Вы действительно это сделали.

Я пожала плечами, хотя внутри неожиданно потеплело от его тона.

Потому что там не было насмешки.

Только искреннее удивление.

— Пока только начали, — ответила я. — До настоящего курорта тут еще далеко.

— И тем не менее люди приезжают.

— Люди вообще готовы ехать куда угодно, если пообещать им “морской воздух и укрепление нервов”.

— А вы обещаете?

— Конечно. Иногда даже честно.

Инспектор тихо усмехнулся.

Несколько секунд мы просто шли вдоль берега, и в этой прогулке неожиданно не было прежнего напряжения. Наверное, после хвоста многие неловкости действительно начинают казаться несущественными.

Наконец он остановился.

Ветер снова донес запах соли и водорослей, волны лениво перекатывались по песку, а где-то неподалеку одна из моих учениц драматично сообщала служанке, что “морская вода пытается украсть ее туфли”.

Инспектор посмотрел на море, потом снова на меня.

И заговорил уже совсем другим голосом.

Более тихим.

Серьезным.

— Я долго думал после нашей последней встречи, леди Сэндклифф.

У меня внутри что-то едва заметно напряглось.

— И пришел к выводу, что должен сказать это прямо.

Я молча ждала продолжения.

Он медленно снял перчатку, словно сам собирался с мыслями.

— Я не могу утверждать, что понимаю вас, — произнес он наконец. — Или то, чем вы являетесь.

Ветер чуть сильнее ударил со стороны моря.

— Но я видел достаточно, чтобы понять главное. Вы не пытаетесь причинить вред этим людям.

Он кивнул в сторону пляжа.

—