Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

стопками, рядом громоздились книги записей, счета, расписки и длинный список расходов, который еще полгода назад заставил бы меня нервно смеяться и искать ближайший путь к побегу.

Теперь же все выглядело иначе.

Не легче — нет. Денег по-прежнему уходило огромное количество. Сэндклифф продолжал жадно поглощать каждую заработанную монету: ремонт, стройка, продукты, ткани, мебель, оплата слугам, закупка лекарств и бесконечные “неотложные мелочи”, которые почему-то всегда стоили как половина небольшого корабля.

Но теперь у всего этого появился смысл.

Особняк больше не умирал.

Наоборот — он разрастался, шумел, жил и с каждым днем все сильнее напоминал настоящий морской курорт, а не заброшенный дом с дурной репутацией.

И именно благодаря этому на моем столе сейчас лежало то, чего раньше не было вовсе.

Настоящие накопления.

Я осторожно затянула шнурок на первом кожаном мешочке и отложила его в сторону. Эти деньги предназначались городу — первый серьезный платеж по долгам, которые еще недавно казались мне неподъемными.

Рядом лежал второй мешочек.

Тяжелее.

Неприятнее.

Даже смотреть на него не хотелось.

Деньги для людей, которые когда-то выбросили меня из окна и, вероятно, до сих пор искренне жалели лишь о том, что море оказалось на моей стороне.

Я некоторое время смотрела на него, потом решительно поднялась из-за стола.

Нет.

Лично встречаться с этими людьми я не собиралась.

Во-первых, это унизительно.

Во-вторых, опасно.

А в-третьих, у меня теперь имелся вполне официальный знакомый представитель закона, которого я намеревалась использовать по максимуму.

Мысль неожиданно показалась настолько разумной, что настроение сразу улучшилось.

Через час я уже сидела в экипаже по дороге в город, крепко прижимая к себе сумку с деньгами и документами. За окнами тянулось побережье — серо-голубое, ветреное, с влажными холмами, каменными домами и редкими полосами солнца, пробивавшимися сквозь облака.

Когда-то дорога к городской станции вызывала у меня почти физическое напряжение. Слишком хорошо я помнила собственный первый визит: камеру, допросы, страх и ощущение, будто весь этот мир хочет меня раздавить.

Теперь все ощущалось иначе.

Я ехала туда не как растерянная должница.

А как человек, который выполнил обещанное.

Станция встретила меня привычным шумом: скрипом половиц, голосами констеблей, запахом мокрой шерсти, чернил и крепкого чая. Несколько мужчин в форме заметили меня почти сразу, и по выражениям их лиц стало понятно, что появление графини Сэндклифф в этих стенах до сих пор остается событием.

Правда, теперь уже совсем другого рода.

— Леди Сэндклифф, — осторожно произнес один из молодых констеблей, поднимаясь из-за стола. — Вы… желаете видеть инспектора?

— Более того, — ответила я, поправляя перчатки, — сегодня я приехала существенно улучшить его настроение.

Судя по лицу бедняги, это заявление только сильнее его запутало.

Меня же это неожиданно развеселило.

— Передайте инспектору Блейквеллу, — добавила я уже спокойнее, — что я прибыла с деньгами, документами и очень ответственным предложением сделать его моим личным казначеем.

Констебль моргнул так растерянно, будто всерьез пытался понять, полагается ли по инструкции отвечать что-нибудь на подобные заявления.

Потом все-таки кивнул и почти поспешно исчез за дверью кабинета инспектора.

Я осталась стоять посреди станции, оглядывая знакомое помещение уже совсем другими глазами.

Странно, как быстро меняется восприятие места вместе с обстоятельствами. Когда-то эти стены казались мне мрачными и враждебными, а люди в форме — почти палачами. Теперь же станция выглядела скорее уставшей: старые столы, потертые папки, запах бумаги, чернил и бесконечной человеческой рутины.

Здесь не вершили великие судьбы.

Здесь просто пытались удержать мир от окончательного развала.

Дверь кабинета открылась через несколько секунд.

Инспектор Блейквелл вышел в коридор, и по выражению его лица стало ясно, что последние слова констебль передал максимально дословно.

Мне даже стало немного жаль беднягу.

Почти.

— Леди Сэндклифф, — произнес инспектор с тем особенным спокойствием, за которым уже угадывалась обреченность человека, привыкшего к моим выходкам. — Боюсь спрашивать, что именно вы подразумеваете под должностью “личного казначея”.

— Всего лишь делегирование неприятной части моей жизни, — невинно ответила я. — Решила, что вам не хватает приключений.

Он коротко прикрыл глаза, будто собирался с терпением.

И, Господи, почему это выглядело настолько обаятельно?

— Проходите, — вздохнул он наконец.

Я последовала за ним в кабинет, прижимая сумку к боку. Здесь все осталось почти таким же, как в мой первый визит: массивный стол, шкафы с бумагами, темное дерево, запах табака и чернил. Только теперь это место не вызывало желания срочно искать окно для побега.

Хотя с окнами у меня, если честно, вообще складывались сложные отношения.

Инспектор закрыл дверь и вопросительно посмотрел на меня.

Я без лишних слов поставила сумку на стол.

Тяжелую.

Очень тяжелую.

Блейквелл слегка приподнял брови.

— Надеюсь, вы не решили заняться контрабандой прямо у меня под носом.

— Нет, инспектор. Это исключительно честно заработанные деньги. Представляете, до чего дошел Сэндклифф?

Я развязала шнурок и вытащила первый мешочек.

— Здесь платеж городу.

Потом второй.

— А это… к сожалению, для других моих знакомых.

Он сразу понял, о ком речь.

Лицо инспектора заметно потемнело.

— Вам не следовало приносить это лично.

— Именно поэтому я и пришла к вам, — спокойно ответила я. — Я не собираюсь встречаться с этими людьми снова. Ни у себя дома, ни в городе, ни где-либо еще.

Инспектор медленно кивнул.

— Разумно.

Я вытащила из сумки сложенные бумаги и положила рядом с деньгами.

— А еще я принесла кое-что полезнее монет.

Он взял верхний лист и быстро пробежался глазами по тексту.

Список имен.

Адреса.

Долги.

Поставки.

Подпольные игры.

Люди, которые регулярно появлялись в доме последнего мужа Корделии.

Часть информации мне рассказали слуги, часть нашлась в старых записях, а кое-что я вообще собирала по кусочкам, как особенно неприятный пазл.

Инспектор читал молча.

Очень внимательно.

Чем дальше он продвигался, тем жестче становилось выражение его лица.

— Значит, я была права, — тихо произнесла я. — Они занимались далеко не только долгами.

Блейквелл положил бумаги на стол.

— Мы и без того уже наблюдали за некоторыми из этих людей.

— Но?

— Но теперь у нас наконец появится возможность связать их между собой официально.

Он снова посмотрел на документы.

— Незаконные игры, вымогательство, подкуп… Если хотя бы половина из этого подтвердится, многие из них действительно окажутся за решеткой.

Я медленно выдохнула.

Только сейчас до меня дошло, насколько сильно все это время внутри сидело напряжение. Не страх даже — скорее постоянное ожидание нового удара.

Нового визита.