Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Плата за комнаты.

Плата за процедуры.

Доход от кухни.

Уроки плавания.

Даже кукуруза.

Господи, особенно кукуруза.

Я до сих пор не могла поверить, что когда-то случайная пляжная еда из моей прошлой жизни теперь помогает поднимать викторианский морской курорт.

Если бы кто-нибудь рассказал мне такое в Сочи, я бы решила, что человеку срочно нужен отпуск.

Я устало потерла переносицу и снова посмотрела на цифры в книге записей.

До богатства было еще очень далеко.

Но теперь деньги хотя бы не исчезали полностью в тот же день, когда появлялись.

Это меняло все.

Впервые за долгое время у меня появилась возможность думать не только о том, как выжить до следующей недели.

Я медленно провела пальцем по отдельной странице, где теперь записывала долги.

Город.

Поставщики.

Материалы.

Налоги.

И прочие радости взрослой жизни, от которых, как выяснилось, невозможно сбежать даже в другой век.

Но рядом с этими суммами теперь лежал и другой список.

Небольшой.

Пока еще совсем скромный.

Деньги, которые я откладывала.

На будущее.

На свободу.

На момент, когда наконец смогу расплатиться и перестать чувствовать за спиной дыхание чужих долгов.

Я задумчиво пересчитала несколько монет и вдруг поняла, что впервые могу позволить себе нечто гораздо более важное.

Нормальную оплату людям, которые все это время строили Сэндклифф вместе со мной.

Не обещания.

Не “потом”.

А настоящие деньги.

От этой мысли внутри неожиданно стало тепло.

На следующее утро я нашла братьев у берега. Томас и Уилл как раз спорили с третьим рабочим — Джозефом — о том, как именно нужно укреплять деревянные сваи у воды. Судя по громкости разговора, спор уже подходил к стадии “сейчас кто-нибудь начнет доказывать свою правоту доской”.

— Господа, — окликнула я их сверху с настила. — Прежде чем вы устроите здесь морскую битву, у меня есть предложение получше.

Троица одновременно подняла головы.

Я спустилась ниже и протянула Томасу небольшой кожаный мешочек.

Тот нахмурился.

— Что это?

— Жалование.

На несколько секунд все трое просто уставились на меня так, будто я предложила им личную аудиенцию у королевы.

Потом Уилл осторожно переспросил:

— Настоящее?

Я не удержалась от смеха.

— Нет, конечно. Я решила развлечься и раздала вам декоративные камни.

Томас медленно развязал шнурок мешочка и заглянул внутрь.

И вот тогда на его лице впервые появилось совершенно искреннее потрясение.

— Госпожа… тут больше, чем обычно платят за такую работу.

— Потому что вы работаете больше, чем “обычно”.

Они переглянулись.

Очень быстро.

Но я все равно успела заметить это выражение — растерянное, почти недоверчивое.

И внезапно поняла, насколько местные люди привыкли к другому отношению.

К задержкам.

К обману.

К вечному “потом”.

Я прислонилась к перилам настила и посмотрела на море.

— Послушайте, — сказала я уже спокойнее, — я не собираюсь строить это место на чужой нищете. Если Сэндклифф будет приносить деньги, люди, которые здесь работают, тоже должны получать свою долю.

Джозеф кашлянул.

— Так обычно не делают.

— Знаю.

— Особенно владельцы больших домов.

Я слегка усмехнулась.

— Ну, значит, придется вам привыкать к моим странностям. У меня их вообще много.

Уилл вдруг тихо рассмеялся.

Потом Томас.

А через секунду уже все трое улыбались так широко, будто море внезапно принесло им выигрышный билет в новую жизнь.

К вечеру я раздала жалование не только рабочим, но и слугам.

И это оказалось куда более эмоциональным событием, чем я ожидала.

Потому что люди в Сэндклиффе, похоже, уже давно разучились воспринимать стабильность как что-то нормальное.

Пожилая миссис Грей, заведовавшая кухней еще при прежней графине, сначала вообще решила, что я ошиблась в расчетах.

— Госпожа… — пробормотала она, растерянно глядя на монеты в своей ладони. — Тут слишком много.

— Нет, — ответила я спокойно. — Тут ровно столько, сколько вы заработали.

Женщина несколько секунд молчала.

Потом осторожно сжала пальцы вокруг денег так, будто боялась, что они исчезнут.

С остальными было примерно то же самое. Кто-то благодарил слишком горячо, кто-то пытался отказаться от части суммы, кто-то просто стоял с совершенно ошеломленным видом.

И каждый раз внутри у меня поднималось странное тяжелое чувство.

Потому что для меня это казалось естественным.

Люди работают — люди получают деньги.

Все.

Никакой магии.

Но здесь, похоже, сама идея честной оплаты уже воспринималась почти как проявление великодушия.

К ночи дом наконец начал затихать. Гости расходились по комнатам после ужина, в коридорах гасли свечи, кухня постепенно успокаивалась после очередного тяжелого дня, а я снова осталась одна в кабинете с книгами записей и счетами.

Только теперь это одиночество ощущалось иначе.

Не как усталое отчаяние.

Как работающий механизм, который наконец начал приносить результат.

Я медленно опустилась в кресло и открыла ящик стола.

Там, под бумагами и счетами, лежал отдельный маленький мешочек.

Мои деньги.

Не деньги курорта.

Не деньги на стройку.

Не очередные расходы.

А первые настоящие накопления на выплату долгов.

Я осторожно высыпала монеты на стол.

Их было еще совсем немного. Смешная сумма по сравнению с тем, сколько я все еще была должна городу, поставщикам и половине побережья.

Но это уже не казалось невозможным.

Вот что изменилось сильнее всего.

Раньше долги нависали надо мной как приговор. Огромный, неподъемный, почти абстрактный. Теперь же они впервые начали выглядеть как задача.

Сложная.

Неприятная.

Но решаемая.

Я поднялась и подошла к окну.

Сэндклифф светился в темноте мягкими золотыми огнями. На берегу догорали фонари у навесов, море спокойно шумело внизу, а ветер доносил запах соли, древесины и вечернего дыма из кухни.

Еще несколько месяцев назад этот дом казался мне ловушкой.

Теперь же он постепенно становился чем-то совершенно другим.

Домом.

Настоящим.

И, наверное, именно это пугало сильнее всего.

Потому что привязанность всегда делает человека уязвимым.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу и тихо выдохнула.

Где-то внизу засмеялись гости.

В коридоре пробежала одна из служанок.

На берегу шумело море.

Жизнь продолжалась.

Глава 28. Финансовая свобода

Глава 28. Финансовая свобода

День, когда я наконец собрала первый действительно крупный платеж, начался с ощущения почти абсурдного спокойствия.

За окнами шумело море, на кухне с самого утра кто-то спорил из-за поставок рыбы, во дворе рабочие разгружали древесину для новой террасы, а я сидела в кабинете Корделии Сэндклифф и уже в третий раз пересчитывала деньги, словно боялась, что они внезапно растворятся прямо у меня на глазах.

Монеты лежали на столе аккуратными