Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Предатель.

— Если вы будете так напряжены, — продолжила я, — вода действительно начнет вас пугать сильнее. Нужно расслабиться.

— Расслабиться?! — ужаснулась одна из женщин. — В море?!

— Именно.

— Но оно холодное!

— Да.

— И мокрое!

— Это тоже обычно входит в его характеристики.

На этот раз Блейквелл уже окончательно отвернулся к строящимся навесам, очень старательно изображая человека, которого до глубины души интересует исключительно качество свежих досок и архитектурные перспективы побережья.

Я мысленно пообещала припомнить ему это позже.

— Смотрите на меня, — сказала я, заходя чуть глубже в воду. — Не нужно бороться с морем. Вода сама держит тело, если перестать паниковать.

Женщины смотрели с таким недоверием, будто я предлагала им немедленно научиться летать.

Я медленно развела руки в стороны и легла на воду спиной.

Море мягко подхватило тело.

Солнце грело лицо, волны лениво качали меня на поверхности, а внутри снова появилось то странное чувство — спокойное, глубокое, почти родное.

Рядом тихо шумела вода.

На берегу стучали молотки.

Где-то кричали чайки.

И все это вдруг показалось удивительно правильным.

— Видите? — сказала я, снова поднимаясь. — Вода не враг.

Леди Брукс смотрела на меня с таким потрясением, словно я только что совершила магический ритуал.

Хотя, учитывая некоторые обстоятельства, грань уже становилась весьма условной.

— Теперь вы, — велела я мягче.

Дамы переглянулись.

Потом одна из них все-таки осторожно шагнула вперед.

Еще одна.

Потом третья.

Они двигались неловко, боязливо, хватались друг за друга и ахали от каждой волны, но постепенно напряжение действительно начинало уходить. Смеха становилось больше, страха — меньше.

Я машинально подняла взгляд к берегу.

Инспектор стоял чуть поодаль, возле недостроенного навеса, по-прежнему подчеркнуто не глядя в сторону купающихся дам. Руки были сложены за спиной, лицо сохраняло безупречно спокойное выражение человека, который исключительно из чувства долга инспектирует строительные работы и совершенно случайно оказался рядом с морем.

Но в какой-то момент он все же повернул голову.

Совсем немного.

Ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились на секунду.

И хуже всего было то, что рядом с ним мне вдруг стало удивительно легко.

Даже несмотря на море.

Даже несмотря на хвост.

Даже несмотря на всю эту невозможную жизнь, в которой я каким-то образом оказалась.

Волна мягко коснулась щиколоток, солнце вспыхнуло на воде золотом, а рядом леди Брукс внезапно издала победный возглас — ей наконец удалось лечь на поверхность без попытки немедленно утонуть.

Я рассмеялась вместе с остальными.

И в этот момент впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Глава 27. Долг платежом красен

Глава 27. Долг платежом красен

Все произошло постепенно.

Наверное, именно поэтому я не сразу поняла, в какой момент Сэндклифф перестал быть странной авантюрой и превратился в настоящее успешное место.

Сначала гости начали задерживаться дольше, чем планировали. Потом оказалось, что некоторые приезжают повторно. Затем аптекарь однажды между делом сообщил, что в городе уже обсуждают “морской пансион графини Сэндклифф” так, будто он существует минимум лет двадцать.

А потом наступило утро, когда я открыла книгу записей и обнаружила, что свободных комнат у нас больше нет.

Вообще.

Я несколько секунд просто смотрела на страницы, исписанные именами, датами и пометками служанок, словно ожидала, что сейчас они magically исчезнут. Но записи оставались на месте.

Все комнаты оказались заняты.

Даже те, которые я изначально считала слишком маленькими, слишком темными или слишком продуваемыми ветром для приличных постояльцев.

Сэндклифф был заполнен.

Полностью.

И хуже всего было то, что люди продолжали приезжать.

— Госпожа, — осторожно сообщила одна из служанок тем же утром, — у ворот снова экипаж.

Я подняла голову от книги.

— Еще гости?

— Они спрашивают, можно ли снять хотя бы комнату для прислуги.

Я молча закрыла глаза.

Потом рассмеялась.

Наверное, немного истерически.

Потому что еще несколько месяцев назад этот дом стоял полупустой и медленно разваливался под морским ветром, а теперь люди готовы были жить почти в кладовке, лишь бы остаться у моря.

Викторианская Англия оказалась куда более отчаянной в вопросах отдыха, чем я предполагала.

К полудню возле особняка уже снова шумела стройка. Рабочие расширяли террасу, достраивали дополнительные навесы и ругались друг с другом с такой эмоциональностью, будто строительство курорта было личным оскорблением для каждого из них.

Я стояла на верхней площадке у лестницы и смотрела вниз, пытаясь одновременно следить за рабочими, гостями и собственными мыслями.

Берег изменился до неузнаваемости.

Теперь здесь были дорожки, купальные кабины, зоны отдыха, столики у моря и даже небольшая площадка для детей, где с утра до вечера стоял такой визг, что чайки временами улетали в сторону скал с выражением глубочайшего осуждения.

Возле навесов служанки разносили чай и бульоны, аптекарь беседовал с очередной пожилой леди о пользе водорослей для суставов, а у воды как раз начинался новый урок плавания.

И все это работало одновременно.

Без катастроф.

Без пожаров.

Без внезапных смертей.

Честно говоря, именно последнее до сих пор казалось мне подозрительным.

— Госпожа!

Я обернулась.

Ко мне быстро поднимался Томас — один из трех первых наемных рабочих, которых мы взяли еще в самом начале строительства. Высокий, крепкий, с вечно растрепанными волосами и лицом человека, который родился у моря и искренне считает любую погоду “вполне терпимой”.

За ним уже виднелся его брат, тащивший на плече доски.

Эти двое вообще напоминали мне больших упрямых чаек: шумные, выносливые и совершенно не умеющие существовать спокойно.

— Мы закончили укрепление северного настила, — сообщил Томас. — И еще… там привезли древесину для новых комнат.

Новых комнат.

Я все еще не привыкла слышать это без внутреннего ужаса.

Потому что каждое новое строительство означало новые расходы. А все заработанные деньги пока исчезали с пугающей скоростью: доски, рабочие, мебель, кухня, белье, посуда, ремонт, лекарства, ткани…

Иногда мне казалось, что я пытаюсь накормить огромного деревянного монстра, который питается исключительно монетами.

Но теперь хотя бы этот монстр начал приносить прибыль.

В тот вечер я впервые за долгое время заперлась в кабинете не для того, чтобы в панике пересчитывать убытки.

Уже одно это ощущалось почти историческим событием.

За окнами шумело море, где-то внизу в столовой смеялись гости, а я сидела за тяжелым письменным столом Корделии Сэндклифф и раскладывала перед собой монеты так сосредоточенно, будто готовилась минимум к государственной финансовой реформе.

Свечи потрескивали, ветер время от времени трогал шторы, а на столе постепенно