(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

Быть может, и к лучшему, что дедушка не видел вчера, какую боль мне причинила эта правда. Сейчас я уже могла говорить об этом спокойно и отстраненно.

Но эрцгерцог Ардор моего спокойствия не разделял. Его взгляд сделался ледяным, а губы сомкнулись в тонкую, непреклонную линию.

— Они за все заплатят, — едва слышно выдохнул он. — Эмилия Диэйт еще не понимает, что собственными руками вырыла себе могилу. И с каждым днем лишь углубляет эту яму. Потерпи совсем немного, дитя мое. То, что она передала мадам Лестрис свой чай с отравой, сыграет нам на руку. За ней установят наблюдение, и стоит ей только попытаться воспользоваться своим зельем, как ее схватят с поличным. А показания мадам Лестрис станут последними гвоздями в крышку гроба коварной супруги твоего отца.

Пусть мне и было неприятно общество навязанной компаньонки, но я понимала расчет эрцгерцога Ардора: просто устранить мадам Лестрис от меня можно в любой момент, но намного эффективнее будет, если она даст показания против мачехи. А в том, что мадам сдаст свою покровительницу, я не сомневалась ни мгновения: пойманная за руку она будет спасать свою жизнь и клясться, что лишь выполняла приказ.

— Но если ты боишься, только скажи и больше никогда ее не увидишь.

— С тобой я ничего не боюсь, — мгновенно ответила, даже не раздумывая. — Потерплю. Не думаю, что мадам станет долго медлить с исполнением поручения.

Если меня и вправду травили, пока я лежала в беспамятстве под снотворным, с тех пор прошло уже несколько суток. А мачеха велела давать мне отраву раз в пять дней.

Дедушка взглянул на меня с гордостью, и пусть мне было невероятно приятно, будем честны, пока мне гордиться было нечем.

— Каролина, даю тебе слово: они все получат по заслугам. И та девица, что столкнула тебя в реку, тоже не уйдёт от возмездия. Как и ее кузен, позарившийся на леди не своего круга. Мои люди в городе уже занимаются этим делом. Я послушал тебя и не стал поднимать шум до нашего отъезда, но это вовсе не значит, будто я забыл о твоих обидчиках. Ты — самое дорогое, что осталось у меня в этой жизни. И я больше никому не позволю причинить тебе боль.

Мои глаза невольно наполнились слезами. Я была благодарна дедушке за его слова и горячее желание уберечь меня. Ведь даже собственный отец ни разу меня не защитил.

— Знаешь, — прошептала я, прижимаясь к его плечу, — только рядом с тобой я впервые почувствовала, что у меня есть семья. Настоящая, а не напоказ. Та, где меня действительно любят.

Растроганный эрцгерцог остановился и крепко обнял меня, бережно прижимая к груди. И я окончательно растаяла в этом объятии, впервые за долгие годы чувствуя себя защищенной.

Сколько лет я пыталась заслужить любовь отца, радовалась редким ласковым словам мачехи, дорожила дружбой Милисы, убеждала себя, что принадлежу семье. Но все это оказалось миражом. Последние события, словно безжалостный ветер, развеяли мираж и сорвали маски с тех, кого я считала близкими.

А тот, кого я всю жизнь отталкивала, подарил мне самое желанное: уверенность, что меня любят. Не за то, какую пользу я могла принести или за хорошее поведение. Просто за то, что я есть.

И мне было не стыдно за свой порыв, эти объятия бесценны, потому что они любящие. Решение отказаться от рода Диэйт лишь окрепло. Вот моя настоящая семья! Вот те корни, которыми нужно дорожить! А гнилые лучше отсекать без оглядки. Хватит, моя семейка и так выпила из меня слишком много крови.

Немного успокоившись, мы продолжили неспешную прогулку. Я не преувеличивала, когда говорила, что здесь даже дышится легче. Дома словно сами стены давили, я чувствовала, что за мной наблюдают и была постоянно настороже, боясь лишнее слово сказать. Лишь сейчас сковывающее меня напряжение стало отпускать. А воздух был слаще меда, потому что пах свободой, которую я с трудом обрела.

Несмотря на многочисленность нашей свиты, никто не осмеливался нарушить уединение эрцгерцога Ардора и его внучки. Его и моя охрана держались на почтительном расстоянии, зорко наблюдая за каждым движением вокруг, но не приближаясь и не вмешиваясь. Мы могли говорить свободно, не беспокоясь ни о чем.

— Я хотела поблагодарить вас за Лероя, — тепло и искренне произнесла я.

Дедушка остановился, и внимательно посмотрел в мои глаза.

— Его матушке уже значительно лучше. Я пока взяла ее к себе, поручив присматривать за моим гардеробом вместе с Рози. Так она сможет быть ближе к сыну.

Дедушка чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Напротив, дитя мое, это я был рад возможности отплатить ему за храбрость и верность тебе. Он спас тебя и не побоялся сказать правду даже тогда, когда никто не желал ее слышать. Золотом такого юношу не наградишь: он бы его, вне всякого сомнения, не принял. Достойный воин. Пусть еще и совсем молод, но уже видно, что в нем есть стержень, и из него выйдет толк.

«Знал бы ты, какой… Со временем он еще многих заставит кусать локти и завидовать», — подумала я с улыбкой.

— Что же касается матери Лероя, — продолжил эрцгерцог, — ты поступила весьма разумно. Слуг у меня предостаточно. Когда прибудем, я предоставлю в твое распоряжение еще людей, и ты сама выберешь тех, кто будет тебе нужен.

— Я … благодарна, — выдохнула и еще раз прижалась к дедушке на мгновение.

— Но в ближнем кругу, Каролина, важны не ловкость рук и не выучка, а верность. Те, кому можно доверить не только платье или драгоценности, но и душевный покой, что на вес золота. Твоя Рози уже доказала преданность. Полагаю, матушка Лероя окажется для тебя не менее надежной опорой.

«Надеюсь, так и случится».

— Каким наше путешествие будет дальше? Я ни разу так далеко не уезжала. Мне говорили, что понадобится не меньше трех недель…

— Это только при условии, если мы не воспользуемся Императорской телепортационной аркой.

— А мы… воспользуемся?

Из прошлой жизни я отлично знала, что такое Императорская телепортационная арка, и пользовалась ей лишь однажды… За два месяца до собственной казни. Друду арка никогда не была по карману.

Вообще, телепортация была одна из главных особенностей магического дара императорской семьи. Ею обладали все ее члены, это как с сиреневыми глазами и золотыми волосами, отличительная черта рода. Разумеется, сила отличалась: кто-то мог