Короткими шагами - Яната Таян

Дверная ручка медленно, почти беззвучно, поворачивается. Я вцепляюсь в свой модифицированный костыль, готовая либо бежать, либо отбиваться им до последнего.

В щели появляется лицо Добряка. Без балаклавы он выглядит почти обычным. Усталым, но обычным. Моложе, чем мне показалось. Лет тридцати, наверное. Если встретила его на улице, подумала бы, что даже симпатичный. Только бледный. Губы сжаты в узкую линию, а в руке тускло поблескивает связка ключей.

— Пора, — одними губами произносит.

Я встаю, опираясь на костыли. Черные мошки мельтешат перед глазами, а доски с пола куда-то уплывают. С трудом удерживаю равновесие. От грохота пульса закладывает уши. И это мы еще никуда не бежим.

Тихо выходим в коридор. Кислый запах перегара и дешевых сигарет бьет в нос. На кухне, уронив голову на кучу шелухи от семечек, храпит Ждун-Серега. Шрама не видно, видимо, оказался покрепче и смог добраться до спального места.

Шаг. Еще один. Костыли касаются пола мягко, почти бесшумно. Добряк на подстраховке. Боль в ноге разрастается с каждым шагом, но я не останавливаюсь.

На полу в коридоре валяется пустая бутылка, а рядом растеклась прозрачная лужа. Перешагиваю, Добряк хватает меня за руку, чтобы я не поскользнулась.

Серега всхрапывает громче.

Я застываю.

Он переворачивается на другой бок и бормочет что-то во сне.

Мы быстро выходим на крыльцо. Ночной воздух оказывается невероятно вкусным, холодным и пропитанным запахом свободы и сырой травы.

К счастью, наша «карета» стоит неподалеку.

И вот я уже забираюсь на пассажирское сиденье. Еле усевшись, цепляюсь костылем за дверь.

— Тише ты, — шипит Добряк, аккуратно запихивая в салон костыли и прикрывая дверь.

Двигатель чихает.

Не дышу.

Заведись! Пожалуйста! Иначе все пропало.

Машина прокашливается и дергается вперед. Тихо, на малых оборотах, начинаем скатываться по заросшей тропинке прочь от этого душного «дворца».

Мы отъезжаем на выключенных фарах. Ползем со скоростью больной черепахи. Оборачиваюсь. Кажется, вот-вот на дорогу вывалится разъяренный Шрам, но все тихо. Только ветки кустов царапают борта машины, издавая звук, от которого сводит зубы.

В легких наконец появился воздух. Кажется, я не дышала, пока машина заводилась.

Добряк молчит. Я смотрю на его профиль в темноте. Он не оборачивается, но я вижу, как напряжены его скулы и поджаты плечи.

— Мы сделали это, — говорит он тихо.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Мы сбежали. А дальше что?

Но дышать стало полегче.

44. Коллеги по несчастью

Полина

Когда заброшенная деревня окончательно растворяется в зеркале заднего вида, Добряк наконец включает фары и жмет на газ.

— Ну все, — выдыхает, но пальцы крепко сжимают руль. — Кажется, пронесло. Пока что.

Долго пытаюсь устроить свою многострадальную ногу поудобнее. Хотя такого положения, судя по всему, не существует.

— Какой план? — боюсь ответа, но не могу не спросить.

Добряк бросает на меня короткий взгляд. В тусклом свете приборной панели он выглядит не как похититель, а как обычный мужчина. Только сейчас я более-менее могу рассмотреть его лицо. Оно мне кажется очень знакомым. Мы раньше точно где-то пересекались.

— Поедем проселками. Если сунемся на трассу — нас по камерам за пять минут вычислят. Серега не дурак, он как протрезвеет, сразу поймет, что я его кинул. Да и за тачку он любого из-под земли достанет.

— Значит, мы в угоне, — констатирую я. — Потрясающе. Видимо, моей хромой ноги было мало, и Вселенная решила, что для полного счастья мне еще не хватает судимости.

Добряк цокает, закатывая глаза как подросток.

— Послушай, тебя ведь как-то зовут? — интересуюсь я, потому что навязчивая мысль, что мы раньше виделись, не дает покоя.

Он молчит, вглядываясь в разбитую дорогу.

— Михаил, — наконец-то говорит он. — Можешь звать Миша.

— Ты тогда кто такая, если не дочка Высоцких?

— Я? — смеюсь горько, сухо.

Пытаюсь собрать в кучу разлетающиеся мысли. Почему-то трудно ответить на этот вопрос без иронии.

— Я сама не знаю кто такая. По документам — Полина.

— А не по документам?

Его пальцы уже спокойно и уверенно лежат на руле.

— Я пока сама не разобралась с загадками в своей биографии. Лучше расскажи зачем в похищение влез? Я же вижу, это не твое.

Он съеживается, плечи вжимаются в сиденье. Я попала в самую болевую точку.

— Настя. Ей семь. Моя дочь. У нее… в общем, колено. Опухоль была, вырезали, теперь нужно протезирование и долгая реабилитация. Врач сказал в Германии делают такие операции. Потом нога растет вместе с ребенком. Но ценник такой, что я не рассчитаюсь даже если все свои органы вместе с душой продам. У нее кроме меня никого нет. Жена умерла еще в роддоме, даже дочь в руках не подержала.

Какая знакомая ситуация.

В машине резко становится холодно, и кожа покрывается острыми мурашками. Я лишь крепче сжимаю зубы.

Смотрю на свою ногу, затем на «модифицированные костыли», одиноко припаркованные между дверью и сиденьем. Мы с Настей теперь вроде как коллеги по несчастью. Заочно очень сочувствую бедной девочке. Столько всего предстоит пережить и это если получится найти деньги.

А я-то отлично знаю, как это — когда нет денег на операцию.

— Всеми возможными и невозможными способами в рамках закона собрал треть суммы, — глухо продолжает Михаил. — Когда твой ребенок может остаться инвалидом, моральные принципы резко уходят на второй план. Серега обещал хорошую долю. Сказал, что Высоцкий образцовый семьянин, за дочь все условия выполнит. А ты… он сказал, ты избалованная кукла, тебе полезно будет посидеть без удобств пару дней.

— Ну, как видишь, кукла оказалась с сюрпризом, да еще и бракованная, — я усмехаюсь, хотя руки леденеют. — Миша, а куда мы едем?

— Не знаю. Можем в старый охотничий домик. Там связи нет, дорог почти нет, зато есть погреб и запас консервов. Переждем пока я не придумаю, как тебя вернуть, чтобы меня не посадили, а тебя не прихлопнули по дороге.

Машину подкидывает на очередной кочке, и я вскрикиваю от резкой боли в ноге.

— Эй, полегче! — шиплю я, хватаясь за ручку. — Мои алюминиевые ноги сейчас сбежат.

— Дорога плохая, надо потерпеть, — в его голосе звучит странная, почти отцовская забота.

— Надо сообщить Высоцким, что я порядке. У них же тендер. Может поедем в полицию?

— Ага, и меня сразу повяжут за похищение, а дочь окажется в детском доме. «Отличный план», Полина!

— Давай я на поезде поеду к Высоцким. Валентина договорится чтобы Власов проконсультировал Настю, он светило ортопедии. Может есть варианты подешевле.

— Мы уже были у него. Это он рассказал о Германии.

И тут я вспоминаю девочку с костылями