Отбор невест, или Три орешка для темного - Наталья Самсонова

Этельран отдалился, всполохи статической магии перестали просвечивать и вдруг, совершенно неожиданно, мы оказались среди звезд.

— Это проекция,— поспешно произнес Сайард,— без оборота так высоко подниматься нельзя.

— Мы вышли из потока,— догадалась я.

— Как ты поняла?

— Почувствовала,— лаконично ответила я.

И я искренне надеялась, что он не спросит, что именно почувствовала. Ведь мне мнилось, что Сайард скала, а я цветок, выросший под его защитой. Что он дает мне защиту от ветра и палящего солнца, а я… Просто цвету в безопасности.

«Какая глупость», мне как-то даже стыдно стало за такие ощущения.

— Да, контраст удивляет,— согласился он.

Мы медленно плыли среди звездной проекции, и я поймала себя на том, что мое сердце стало биться ровнее. Там, в потоке, я даже не замечала, как сильно было напряжено мое тело! Не чувствовала, как меня потряхивало от всполохов магии, нет-нет да и скользивших прямо по коже.

Устало вздохнув, я склонила голову к груди некроманта. Сердце его стучало сильно, ровно. Он словно бы и не замечал воздействия этой яростной, неукротимой магии.

— Спасибо,— прошептала я. — Это было невероятно.

Я немного отстранилась, посмотрела на него, отняла ладонь от его спины и коснулась кончиками пальцев его правого виска.

— Тебе очень идет твой дар,— шепнула я и, потянувшись вверх, осторожно коснулась губами его подбородка,— спасибо, ты подарил мне… Подарил мне целый мир. Я никогда не забуду этот день.

Тонкую кожу губ опалило жаром — я преступно близко подошла к срыву печати Крылатой богини.

— Без тебя я бы остался стоять на том балконе,— шепнул он. — Мерз бы, злился и бессильно скрежетал зубами.

— С последним это ты зря,— пожурила я его,— зубной врач, знаешь ли, шутить не любит.

Сайард рассмеялся, а затем склонился надо мной и коснулся губами моего виска:

— Спасибо, что попала по мне своей туфелькой.

Смутившись, я тихо проворчала:

— Обращайся, у меня такие весенние сапожки, м-м-м! Идеально для затопленных улиц и бросков на поражение.

Сайард так расхохотался, что нас немного занесло. Я, отбросив смущение, ущипнула его за бок:

— Не теряй концентрацию!

Он, все еще посмеиваясь, выровнял наш полет и покачал головой:

— Знаешь, так меня еще в чувство не приводили. Вниз?

— Вниз,— кивнула я.

Хотя, если честно, то возвращаться во дворец страшно не хотелось. Мне все чаще и чаще казалось, что вокруг отбора закручивается какая-то лихая интрига, и я, вот правда, хотела бы держаться как можно от исторических событий. Даже если это будет значить, что мне придется удовлетвориться исключительно официальной, прилизанной версией, кою опубликуют в «Этельранском Вестнике».

— Мы вернемся на тот же балкон? — тихо спросила я.

— Не хочешь?

Я пожала плечами и отвечать не стала. Сайард и так потратил на меня слишком много времени и сил.

— Хочешь, я покажу тебе Обсерваторию? Она закрыта для всех, кроме меня и тех, кого я приведу.

— Я… Я бы хотела, но ты уверен?

— Абсолютно,— мы начали снижаться еще быстрей, звезды превратились в полоски света, а из непроглядной тьмы, что клубилась внизу, начали проявляться знакомые крыши столицы.

— Эта Обсерватория была построена для моей бабушки, за ее счет,— с искренней нежностью произнес Сайард. — И я говорю не про королевскую часть своей семьи, а про Райнверов. При жизни драэ Этельранской Обсерватория была единственным местом, где мне были рады. Чувствуя приближающуюся смерть, бабушка словом и кровью закрыла вход для всех, кроме меня.

Сайард немного помолчал и со вздохом добавил:

— Лучше бы она сказала мне о своей болезни, чем…

Он недоговорил, а я не стала спрашивать. Видимо, с тем недугом он мог справиться.

«Возможно, именно ради драэ Этельранской он пытался вернуться в прошлое», промелькнуло у меня в голове. «Я бы сошла с ума, если бы… Даже думать об этом не хочу».

— Она потрясающая,— выдохнула я. — Жаль, что мы не познакомимся.

— Почему же,— загадочно хмыкнул некромант.

— Тоже верно,— согласилась я,— все там будем. Но встретимся ли?

Сайард хмыкнул и задумчиво произнес:

— У тебя своеобразное чувство юмора.

— Слегка темноватое,— улыбнулась я.

— Самую чуточку,— фыркнул он.

Мы приземлились прямо в грязь, и я вдруг поняла, что мне все же придется пробежаться по этой жирной, чавкающей пакости.

Вот только в этот раз я совершенно не против замарать подол — и повод достойный, и компания великолепная.

И ледяной ливень подгоняет!

Схватившись за руки, мы неслись сквозь дождь, оскальзывались в грязи и, хохоча во все горло, пытались удержать равновесие.

— Боги, как бы не пришлось просить маменьку прислать антипростудное,— выдохнула я, когда мы миновали мощные кованые ворота Обсерватории и, проскользнув сквозь небольшой палисадник, вошли в пустынный холл.

— Оно действительно работает? — заинтересовался принц, несколькими заклинаниями убирая с моего наряда влагу и грязь.

— Да, но с некоторыми побочными эффектами. Спасибо-спасибо-спасибо! Я почти согрелась, но не рискну ответить тебе той же любезностью — можешь загореться.

— Из твоих рук даже яд,— пафосно отозвался принц.

И тут же, пока я еще не успела проникнуться, быстро-быстро вычистил свою одежду. Вот ведь жук хитиновый!

— А что за спецэффекты,— заинтересовался порозовевший от тепла некромант, с висков которого ушли черные вздутые артерии. — Пар из ушей?

— М-м-м, нет. Принявший зелье будет семь дней говорить правду или молчать, если не сможет сказать. Запатентовать не удалось,— я вздохнула,— поэтому рецепт остался в семье.

— И вы им пользуетесь? — искренне удивился Сайард.

— В нашем мире, где каждый пятый артефакт настроен на распознавание лжи?