Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

– Все, что я знаю, – Зефира встретила Лиама на концерте, который проходил во владениях герцога Кадма. Ты же помнишь, какая она была талантливая арфистка?

Одно из моих любимых воспоминаний – как мама играла на арфе. Я помню, как впервые попыталась использовать ветер, чтобы придумывать новые ноты и помогать ей играть. Она доставала арфу только тогда, когда отец уезжал на Совет Верховного Мага.

– Если ты видела его комнату и кабинет, то понимаешь – Лиам обожает музыку. Говорят, он может сыграть на любом инструменте, к которому прикоснется.

Это стало для меня новостью. Полагаю, мне не стоило удивляться после того, как я услышала, как он играет на пианино, и увидела стену, уставленную бас-гитарами, обычными гитарами, скрипками, виолончелями и целым набором прочих инструментов, выставленных напоказ. Я думала, они просто для декора. Предполагала. Не верила, что он умеет играть на каждом из них. Но, думаю, именно так и бывает, когда тебе две тысячи лет. Вампир с мозолями.

– Как и ты, она надеялась покинуть свой дом. Двадцать восемь лет назад она обратилась в агентство. Она бы стала отличной партией для Лиама, – тихо продолжает Фло. – И он не знал, кто она, когда предложил ей контракт.

Лиам сделал предложение… моей матери? Это слишком. Я опускаюсь на стул, подтянув колени к подбородку.

Фло замечает мой дискомфорт, но продолжает:

– Он веками боролся с законом, по которому герцог должен иметь мага. Зефира стала первой ведьмой, которой он предложил Соглашение. Но ее отец, твой дед, был так же упрям, как и твой дед со стороны отца. Он воспринял это как оскорбление. Во-первых, Лиам сделал предложение его дочери, а не ему лично. А во-вторых, она была старшей дочерью Дома Ветра и предназначалась другому магу – чтобы восстановить магию ветра. Смешивать магии было бы кощунством.

Мне ненавистно признавать, но дед был прав. Я – плод идеального сочетания генетики и правильно выбранного времени. И я ненавижу старого мертвеца, который заставил маму выйти замуж.

– Но она все равно пошла против него и согласилась.

Дышать становится трудно.

– Но что-то пошло не так, раз я здесь? Что случилось?

– Лиам ждал ее на вокзале. Но она не пришла. Вместо нее ее отец прислал гонца с сообщением, что она не приедет и он больше ее не увидит.

Фло делает глоток воды и качает головой:

– Лиам свернул гонцу шею, выпил его досуха и отправил твоему деду коробку с сердцем и запиской: «Бессмертие помнит всё».

У Фло по щеке течет слеза. Я вытираю ее.

– И он отомстил. Когда Кадм… – она сплевывает в раковину, произнося это имя, – когда он пришел в Дом Ветра, твой дед молил Лиама о помощи. Он был единственным, кого Кадм боялся. Но герцог прислал ответ: «Вы не нуждались во мне тогда – не нуждайтесь и сейчас». И это стало концом Дома. Единственная причина, по которой вы с матерью спаслись, – вы тогда жили в доме твоего отца, а я была у вас в гостях.

– Что случилось с мамой? – прошептала я.

– Твой дед напоил ее травами в день, когда она собиралась поехать к Лиаму. Очнулась она уже в Огненном Замке, за несколько часов до свадьбы.

Мысль о том, что мою мать заставили выйти замуж за моего отца, – это слишком. Я знала, что их союз не был создан по любви, но я даже не представляла себе такого. Меня рвет тем немногим, что я съела за обедом, прямо в унитаз, и я разражаюсь слезами. Фло обнимает меня, и мы обе рыдаем, прижавшись друг к другу.

* * *

Лиам так и не вернулся.

И мне совсем не нравится, насколько сильно меня это волнует. После рассказа Фло я злюсь на каждого, кто хоть как-то был причастен к трагической истории моей матери. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто Флоренс рассказала все, но… как теперь вести себя с Лиамом?

Мне кажется, все, что мне нужно, – чтобы он просто зашел в комнату, я накричала бы на него, он все объяснил бы… и мы пошли бы дальше. Вместо этого я варюсь в своих мыслях. Я представляю себе маму в моем возрасте – и Лиама, который не изменился за последние тридцать лет.

Я понимаю, у него была жизнь до меня. И будет после. Я проживу пару сотен лет, если повезет. Но представить свою мать в роли его потенциальной придворной ведьмы… странно.

Наблюдая, как Фло засыпает на моей кровати, я сажусь рядом на пол. Зеваю, прижимаясь лбом к матрасу. Мне слишком тревожно, чтобы уснуть, но морально я выжата до предела. Все, что произошло за эту неделю…

Неделя. Прошла всего неделя с тех пор, как Лиам предложил мне соглашение. С тех пор, как я выбрала его и его Двор. А еще пару недель назад всем было плевать на меня. Я терялась в тени фамилии Дюбуа – той самой, которую мне даже не разрешали использовать. А теперь… кто я?

Стены комнаты начинают давить. По щеке скатывается непрошеная слеза. Ткачиха Ветра не должна быть запертой в четырех стенах. Но я была взаперти в Эстерли. И сейчас застряла в Масонри. Я должна быть свободной.

Я знаю, что герцог просил меня не покидать поместье, но я не могу больше сидеть на месте. Осторожно призвав порыв ветра, я выскальзываю за дверь. Флоренс, должно быть, устала – она даже не пошевелилась. На лестнице я едва не врезаюсь в чью-то сгорбленную фигуру. Когда он шевелится, я бесшумно опускаюсь на пол.

– Лиам, – выдыхаю я. – Что ты здесь делаешь?

Он мгновенно просыпается – и в ярости.

– Фаррен, – рычит он.

От этого звука у меня по коже пробегают мурашки, но я не чувствую страха даже несмотря на то, что он загоняет меня в угол у стены. Я подношу палец к губам, жестом велю ему замолчать. Он подчиняется, но гнев все еще пылает в его взгляде. Я закрываю за нами дверь – теперь мы одни, пугающе близко друг к другу.

– Что случилось? – шипит он.

– Ничего. Я просто хотела подышать.

– Я думал, я просил тебя оставаться внутри? – его клыки поблескивают.

– И я осталась, – улыбаюсь. – Но ты просил об этом вчера. А сейчас уже сегодня.

Плечи Лиама немного расслабляются, но взгляд он не отводит.

– Я задыхаюсь, – шепчу я, глядя в его темные, почти черные глаза. Я упрямо