Исцеляя босса - Оливия Хейл

— Привет, Робин.

— Ты же не планировала уйти, не поздоровавшись со мной? — его улыбка не доходит до глаз.

— Вообще-то, планировала.

Он моргает. Возвращает взгляд ко мне после изучения Энтони, и впервые, насколько я помню, кажется, что он действительно видит меня.

— Ах, — говорит он. — Что ж, это подло с твоей стороны, Сам.

Энтони прочищает горло и протягивает руку Робину.

— Энтони Уинтер.

Что ж, это нечестно. Он использует свое полное имя, прекрасно зная, какой эффект это производит. Я мысленно подбадриваю его.

Глаза Робина сужаются.

— Робин Уитлок, — отвечает он.

— Очень приятно, — говорит Энтони скучающим тоном. — Итак, мы уходим, так что если вы не против…

Легкая краска поднимается на щеках Робина. О, я не забыла, как быстро он теряет самообладание, когда чувствует себя униженным.

Я одаряю его сияющей улыбкой.

— Береги себя, Робин.

Мы проходим мимо него к выходу. Если он что-то отвечает, я этого не слышу. И не хочу слышать.

Энтони не обнимает меня за плечи и не притягивает к себе. Он просто слегка касается тыльной стороной руки моей — тихое приглашение, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не случайно.

В ответ я сжимаю его пальцы своими.

Мы идем рука об руку через переполненный бар, будто делаем это постоянно. Будто мы — устоявшаяся пара. Мое сердце бьется быстро и не только из-за столкновения с Робином.

Энтони останавливается в нескольких шагах от двери — так резко, что я вздрагиваю и смотрю на него.

Он наблюдает за парой в противоположном углу.

В них нет ничего особенного. Темноволосая женщина устроилась в объятиях высокого мужчины. Они кажутся немного несочетаемыми: на нем кожаная куртка, а на ней — твидовый блейзер.

Пока мы смотрим, мужчина поворачивает к себе ее лицо и целует.

— Энтони? — спрашиваю я. Выражение его лица заставляет мое сердце биться в бешеном ритме. Он выглядит… возмущенным. Преданным.

Сбитым с толку.

— Мои чертовы глаза, — бормочет он. — Я не могу быть уверен… Я должен быть уверен, Саммер.

— Уверен в чем?

Едва отрывая взгляд от пары, он достает телефон. Спустя несколько секунд на экране появляется изображение ухоженной молодой брюнетки.

— Это она? Та, что сидит там?

Я перевожу взгляд с изображения улыбающейся женщины в жемчужных серьгах на пару в другом конце бара.

— Да, — шепчу я. — Это она. Кто она, Энтони?

— Корделия Джейкобс, — говорит он. — Невеста моего брата.

ГЛАВА 21 Энтони

Я иду по лобби отеля «Winter» быстрыми шагами. Пройдет немного времени, и один или несколько консьержей узнают меня, а как только это случится, не будет конца «здравствуй» и «привет», которые мне придется вынести.

Хуже всего — это люди, с которыми я когда-то проводил много времени. Марсель на ресепшене присматривал за нами с Айзеком, когда мы были детьми, иногда позволяя нам кататься на тележках для багажа по коридору во время наших визитов.

Плюшевый ковер прогибается под моими ногами, пока я поднимаюсь по мраморным лестницам. Поручни отполированы до блеска. Так было всегда, и если у моего брата есть право голоса, все останется по-прежнему.

Отель «Winter» — это институт.

Это величайшее достижение моей семьи и каторга одновременно.

Офис Айзека находится на втором этаже. Он будет на месте: в четверг после обеда он всегда здесь, а мой старший брат пунктуален, как часы. Моя мать любит шутить, что это началось с его рождения, когда он появился на свет ровно в полдень в назначенный день.

Сотрудник смотрит на меня с открытым ртом, когда я провожу ключ-картой, чтобы попасть в служебный коридор. Возможно, я здесь — призрак. Сказание, передаваемое новым сотрудникам, имя, произносимое шепотом. Потерянный сын.

Я киваю и закрываю за собой дверь.

Стучу дважды в дверь офиса Айзека.

— Войдите, — раздается его голос.

Ах, да. «Заходи» без сомнения — слишком многословно. Недостаточно эффективно.

Глаза Айзека расширяются, когда он видит меня. Он отодвигается от стола.

— Энтони?

— Да.

— Я не знал, что ты сегодня зайдешь.

— Это что-то вроде импровизации.

Он кивает. Бросает взгляд на стул напротив своего стола.

— Что ж, я рад. Прошло много времени.

— Да, прошло.

— Ты отвечаешь на мое письмо лично, — говорит он, улыбаясь. — Значит ли это, что ты согласен?

— Согласен?

— Быть моим шафером.

У меня екает в животе, и я делаю то, чего не делал с тех пор, как этот офис принадлежал нашему отцу. Сажусь в кресло напротив него. Желаю оказаться где угодно, но только не здесь.

— Айзек, насчет этого… Я видел Корделию вчера. И она была не одна.

Такси останавливается у квартиры Саммер в Сохо. Я плачу больше, чем следовало бы, и машу рукой, отказываясь от сдачи. Шаги кажутся тяжелыми, а голова ватной, когда я звоню ей в домофон.

— Заходи! — напевает она.

Но когда она открывает дверь и видит выражение моего лица, улыбка с ее лица стирается.

— Все прошло не очень хорошо?

— Не особо, — я обвиваю руками ее талию и ногой закрываю за собой дверь. Прижимаюсь головой к изгибу ее шеи. Боже, как я обожаю ее запах.

Она проводит рукой по моим волосам.

— Настолько плохо, да?

— Настолько.

— Ну, полагаю, нет хорошего способа сказать кому-либо, что ему изменяют.

— Все было хуже.

— Хуже?

Я со вздохом поднимаю голову и наконец-то здороваюсь с Эйсом, который нетерпеливо скачет вокруг моих ног. Его уши шелковистые под моими ладонями.

— Мой брат не поверил мне.

Впервые, кажется, я лишил Саммер дара речи. Она просто смотрит на меня.

— Он не… что?

Я вздыхаю.

— Он не поверил мне. Здесь чудесно пахнет. Ты готовишь ужин?

— Да, в духовке лазанья. Тебе нравится, да?

Поворачиваясь к кухне, я вынужден бороться с внезапным жжением в глазах. Она никак не может понять, как много для меня значит эта обыденность. Насколько она редка в моей жизни. Как сильно я буду скучать по ней, когда она исчезнет.

— Да, — говорю я. — Мне нравится лазанья.

Саммер ничего не говорит, просто проводит рукой по моей руке. Касается меня непринужденно. Легко. Я наклоняюсь, чтобы в последний раз погладить Эйса и взять себя в руки.

— Он сказал, почему не поверил тебе? — спрашивает она, открывая холодильник. — Вина?

— Да, спасибо, — я сажусь на один из ее маленьких кухонных стульев, вытягивая ноги. Ей придется переступать через них, пока она двигается по кухне — вот насколько это место мало.

Я принимаю бокал